— Как ее звали?
— Чара Спутница, либо — Чара Без Страха. Она была наставницей стрелков ханида вир канна.
Эрвин долго молчал. Он не давал себе труда запоминать имена дохлых гадов. Своей рукой он уложил десяток шаванов, а сестра перебила сотню, и ни один из тех мертвецов не стоил памяти. Но так уж вышло: имя Чары Без Страха он знал. Эта лучница вместе с Паулем пробила оборону лабиринта. Прорвалась через всю долину, добралась аж до грота Косули, и лишь там погибла от руки ассасина владычицы. В данном случае прозвище не лгало: Чара Без Страха.
— Мы не порезали трупы на ремни и не отдали собакам. Хоронить тоже не стали: ни один из моих людей не стал бы копать могилу. Безымянных мертвых шаванов мы просто сожгли. Пленные шаваны спели песни и развеяли золу.
Неймир вздохнул:
— Благодарю, милорд.
— Ваша любимая не была безымянной. Ее пепел сложили в сосуд и спрятали в подвале под арсеналом замка. Сосуд надписан. Если ее дух явится мстить, мы будем знать его имя.
Шаван так и замер. С трудом прошептал:
— Позвольте…
И вот они стояли в темной камере подземелья. Эрвин держал фонарь, Шрам вынул глиняный сосуд из узкой ячейки в стене. На глаза шавана навернулись слезы. Дрожащими руками он взял сосуд.
— Выйдите, прошу…
Эрвин качнул головой:
— Нет.
Неймир прижал сосуд к груди. Скорчился, сжался, обнимая глину, словно живого человека. Зашевелил губами — беззвучно, чтоб не услышали волки. И быстро, сбивчиво, пока не вышло время. Сколько отпущено на прощанье — минута, две?..
Эрвин сам чуть не всхлипнул. Да тьма ж тебя сожри!..
— Неймир, возьмите Чару с собой. Ее место в Степи.
Во дворе замка он долго стоял, пытаясь восстановить дыхание, и представлял глиняные вазы с надписями. Иона София Джессика. Аланис Аделия Абигайль. Минерва Джемма Алессандра. Неправильно, когда гибнут женщины. Особенно — когда смелые женщины, то бишь — лучшие изо всех. Но ведь именно такие и гибнут…
— Пожалел его, да? — раздался рядом знакомый голос.
— Тревога?
— Жалость украшает воина. Слезы мужчины — дороже алмазов.
— Тревога, тьма сожри!
— Жалко — у пчелки в попке.
Вопреки сентиментальному настрою, Эрвин улыбнулся.
— Знаешь, я скучал по тебе.
— Неужели? А мне думалось, подрабатывал лесорубом…
— Ты о чем?
— Бревнышко. Березовое. Ладное, пахучее.
— Прекрати!
— По нежной коре тек березовый сок. Он был для меня слаще хмеля и меда…
— Поди к черту, — фыркнул Эрвин и зашагал прочь.
Тревога кинулась следом:
— Стой! У меня еще не кончились остроты!
— Даллия Рейвен, исчезни.
— Осторожнее! Это же подлинное имя. Повторишь — придется исчезнуть.
— Вот и славно. Даллия Рейвен…
— Нет! — Призрак бросился к нему. — Извини, пожалуйста. Не хотела обидеть, думала — смешно. Ты ж сам говорил: бревнышко.
— Подслушивала?
Даллия показала кончик ногтя:
— Вот на столечко.
Эрвин обнял ее.
— Тьма тебя сожри, я очень скучал.
— Ты обнимаешь воздух. Кайры подумают: герцог свихнулся.
— Не будь дурой, наслаждайся.
Даллия обняла его в ответ.
Потом Эрвин спросил:
— А хочешь меня спасти?
— Думаешь меня этим задобрить? Милый, ты ошибся: я не Иона. Это она мечтает отдать жизнь и сладко умереть на твоих руках. А я уже разок померла, и, знаешь, было не очень. «Сударыня, боюсь, мы не сможем помочь». «Просто… кх-кх… позовите лорда Эрвина… пусть увидит меня… кх-кх… перед смертью». «Хрену пожуй, низкородная дура. Герцогу плевать на таких, как ты».
— Да-да, я поступил ужасно, будешь мстить мне тысячу лет. Теперь скажи: хочешь спасти?
Даллия погрызла пальчик:
— Занятное предложение… А можно посмотреть, как ты с бревнышком?
— Нет.
— А разочек?
— Нет.
— А чашу-череп будешь искать?
— Не слишком быстро.
Даллия улыбнулась:
— Милорд, чем могу помочь?
— Прикинься Светлой Агатой.
— Я ж ее не видела. Она приходит, когда меня нет.
— Тогда прикинься Аланис.
Даллия сменила облик.
— Нет, не Аланис в постели, а Аланис в лучшем проявлении. Когда жертвует собой, чтобы убить Кукловода.
— Любишь же ты мучениц…
Даллия изменилась. Эрвин поморщил нос:
— И правда, скверно. Хорошо, иначе. Аланис служит бургомистром и целый день улаживает проблемы.
Даллия исполнила.
— Лучше. Теперь прибавь кое-что: при этом Аланис — ученая, глубоко знает физику и вообще тайны мироздания.
Даллия поднатужилась, но смогла.