— Умница. Теперь дальше: Аланис выглядит на двадцать три, но прожила уже семьдесят. Она попала на необитаемый остров и знает, что не выберется никогда.
Тревога долго старалась, перебрав дюжину лиц, и вот, наконец, приняла нужный облик.
— О, боги! У тебя истинный талант!
— Заметил спустя два года знакомства?
— Последний штрих: несмотря на все, сказанное выше, ты умеешь радоваться жизни.
— Это легко, — обронила Тревога, и в уголках ее глаз появились тончайшие лучики.
— Я люблю тебя, — произнес Эрвин. — Оставайся такой, как сейчас. Переместись в Малый тупик, третий дом, он с фреской на фасаде. Там спит мастер-живописец, покажись ему.
— Раздеваться не стану, — предупредила Даллия.
— Ему неважно твое тело, покажи лицо. Он захочет зарисовать — не мешай. Сиди сколько надо, пока не нарисует. Потом сделай что-нибудь агатовское: ну, сломай перо, сыграй в стратемы, кого-нибудь убей. И можешь возвращаться.
— Тогда ты сделаешь все, что попрошу?
— Буду вечно в долгу перед тобой.
— Еще пять лет не найдешь чашу?
— Хорошо.
— Станешь моим после смерти?
— Надеюсь, ты меня к тому времени забудешь.
— А можно посмотреть, как пилишь бревнышко?
— Нет!
— Эх… ну ладно.
Призрак Даллии Рейвен поцеловал герцога и растворился в воздухе.
М
Собор Светлой Агаты уже накрыл вечерний сумрак. Мастера оканчивали работу, по одному гасли искровые прожектора, величавые фрески становились тенями. Эхо терялось в поднебесье сводов, оставляя внизу гулкую тишь.
Мира ждала у «Выбора Агаты», окруженного неудачными эскизами. Нарочно пришла раньше, чтобы постоять в тишине и впитать ауру этого места. Переговоры с агатовцем требуют особого настроя…
Иона София Джессика явилась ровно в назначенный час. Остановилась осторонь Миры, молча наклонила голову, строго исполнив этикет. Владычица должна начать беседу.
— Леди Иона, я хочу попросить у вас прощения. — Мира начала с трудных слов, дальше пошло легче. — Вчера я приняла послов Степи. Они стали пресмыкаться: упали на колени, ударили лбами в пол, поцеловали подол платья… Леди Иона, это было ужасно. Я испытывала такой стыд, будто сама стояла на коленях. Нет ничего хуже вида униженных людей.
— Ваша правда, — ответила Иона.
— Тогда я поняла, как глупо поступила с вами. Все время я приводила медицинские доводы, говорила о диагнозах и симптомах, злилась, что вы не соглашаетесь. Но дело было вовсе не в медицине.
— Вовсе нет.
— Я не имела права приказывать в таком тоне. Это ваша жизнь, ваше дело и ваш Священный Предмет. А я командовала так, будто вы — прислуга. Простите меня, миледи.
Иона поклонилась.
— И вы меня простите. Какая бы дружба ни связывала вассала с сеньором, вассал не должен забывать об уважении. Тем же вечером я поняла, что правда за вами, но из духа противоречия не хотела признать. Это глупо и недостойно. Приношу извинения.
Мира сказала:
— Позвольте поделиться с вами одним рассуждением. Первые месяцы на троне я не делала ничего, лишь сменяла наряды и пила. Но государственная машина ничуть не пострадала, наоборот: придворные говорили, что так даже лучше. Позже, вспоминая те времена, я задумалась: если от безделья владыки ничего не меняется, то зачем он нужен? Какую пользу приносит миру император Полари? Вопрос оказался непростым, поначалу на ум шла не польза, а вред: Династия выжимает соки из подданных и сталкивает лбами лордов. Но затем поиски увенчались успехом. Я обнаружила, какие блага производит Династия.
Этот монолог не входил в планы. Когда Иона извинилась, Мире стало легко на душе, и слова сами собою полились изо рта. Иона слушала с большим интересом.
— Продолжайте, владычица.
Мира поправила:
— Миледи. А лучше — Мира… Первым благом оказалась искра. Искровая техника дорога и сложна. Ее производство требует огромных средств и хорошо обученных инженеров. Даже в богатых землях, вроде Шиммери или Южного Пути, нет достаточной подготовки мастеров, чтобы выпускать свою технику. Искровые цеха, рельсовые дороги, линии волны всюду строят инженеры, обученные в Фаунтерре. Династия дает миру блага искры. Хотя и применяет их как орудие манипуляций.
— Вы строги к своим предшественникам.
— И к себе самой… Вторым благом стало здоровье. Медицина в данный момент — смесь суеверий, шарлатанства и редких проверенных знаний. В большинстве земель ее почти не принимают всерьез: «Главное — молиться Праматери Сьюзен». Лишь Династия пытается придать ей черты науки. Открыт медицинский факультет, печатаются учебники и справочники, ведется методичная борьба с эпидемиями. Все это делается плохо, зачастую нелепо, но Династия хотя бы стремится к улучшению. Мы с вами можем совершить переворот. Рука Знахарки впервые дала надежный способ проверки знаний — стало быть, медицина может стать точной наукой. В мечтах я вижу министерство здравоохранения, соединенное с медицинским факультетом. Имеется стандарт образования: лекарь должен уметь распознать все хвори, известные Руке Знахарки. Каждый год мы сможем готовить сто лекарей для всех земель. Вернувшись домой, они обучат других. Пройдет десять лет — и медицина будет столь же точна, как физика или навигация. Мы с вами спасем Поларис от болезней. Вернее — я питала робкую надежду — это сделаете вы. Никого другого я не могу представить на месте министра.