После паузы леди Иона ответила с теплотой в голосе:
— Мира, это прекрасный план. Я буду счастлива, если он воплотится в жизнь, и счастлива вдвойне — если поучаствую в нем. Но в подкупе нет смысла. Ты сказала о министерстве, чтобы создать приманку. Это не обязательно: я помогу в любом случае.
— Но я действительно хочу, чтобы ты стала министром. Кто же еще?
Иона улыбнулась:
— Ну, только ради тебя…
Минерва спросила:
— Значит, ссоры в прошлом? Мир заключен?
Иона ответила с удивлением:
— Неужели мы ссорились? Здоровое соперничество украшает дружбу. Разве тебе не было приятно немножко поточить когти?
— Приятно?.. Э… Ну… Да уж, дорогая, ты доставила мне много радости!
Они рассмеялись, но вдруг Иона прижала палец к губам:
— Шшш! Кто-то идет.
Они прислушались и различили шаги двух пар ног.
— Эрвин и женщина, — определила Иона. — Давай спрячемся!
— Где?.. Зачем?..
— Чтобы подслушать, конечно!
Глаза Ионы смеялись. Она схватила Миру за руку и потащила в тень за колонной. Едва девушки успели скрыться, как перед «Выбором Агаты» появился Эрвин. Его спутницей, действительно, была женщина — с диадемой высшей матери на седых волосах.
— Герцог, надеюсь, собор пуст?
— Маляры оканчивают работы на верхних лесах. Они ничего не услышат, говорите свободно.
— Милорд, я нахожусь в смятении. Нынче к епископу Первой Зимы пришел мастер-живописец и заявил о чуде. Ночью живописцу явилась Светлая Агата. Ни слова не говоря, Праматерь села в кресло, взяла из воздуха том «Иллюзий» и принялась читать. Живописец был поражен духовностью ее красоты. Схватив мольберт, он принялся за портрет. Агата долго просидела, увлеченная чтением, и позволила зарисовать себя. Затем убрала книгу в незримое пространство. Осталась лишь закладка в виде березовой ветви, Агата сломала ее, благословила художника двукратной спиралью и удалилась на Звезду. Потрясенный живописец пришел к епископу Первой Зимы, а тот — ко мне. Епископ не посмел лично заверить свершение чуда и обратился за помощью.
— Какое решение вы приняли, святая мать?
— Еще не приняла, милорд. Символика березовой ветви — странная деталь. Светлая Агата не имела ничего общего с деревьями и ветками. Но сам вид художника подтверждал его слова. Нет сомнений: мастер пребывал в экстазе веры. Только прикосновение божественной сущности может так воодушевить человека. А кроме того, он принес рисунок. То был лишь набросок карандашом, но лучшего изображения Агаты я не встречала!
Мать Алисия подала Эрвину сложенный лист бумаги. Иона с Мирой вытянули шеи, но не смогли рассмотреть. Впрочем, реакция Эрвина говорила обо всем:
— Это гениально!
— Больше, чем гениально. Это божественно. Рукою художника правила сама Праматерь. Если он повторит рисунок на штукатурке и в цвете, выйдет лучшая фреска Светлой Агаты.
Эрвин поклонился:
— Могу ли я считать себя прощенным?
Мать Алисия прочистила старческое горло.
— В этом и состоит мое смятение. Милорд, вчера я дала вам последний день, и нынче состоялось чудо. Объясните, каким образом вы это сделали?
Мира шепнула в ухо Ионе:
— И правда, как он?..
Эрвин развел руками с невиннейшим видом:
— Я тоже озадачен, святая мать. Провел вечер в молитвах — вот все, что я сделал.
— Хотите сказать, Праматерь услышала вашу просьбу и явилась художнику?
— Вряд ли. На войне я попадал в пре скверные ситуации, и Агата не баловала меня помощью, несмотря на все молитвы. А теперь, ради какого-то рисунка… Нет, сомневаюсь. Скорее, Агата не хотела прогневить вас.
Алисия фыркнула:
— Гордыня и богохульство!
— Подумайте сами: вы собирались в гневе покинуть город. Свершилось чудо — и вы уезжаете довольная. Светлая Агата зрит будущее. Она знала, что ее поступок вас порадует.