Амессин жрет. Магда едва касается еды. Мира думает: дочка Лабелинов — по-своему честный человек. Ей легко дается грубость, но не хитрое лицемерие. И лазурные офицеры суровы, собраны, даже не притронулись к кубкам. Почуяли недоброе раньше Миры.
— Леди Магда, что происходит?
— Как наместница вашего величества… — Магда говорит медленно, подбирая слова, — …я должна уведомить о сложившемся положении. Боюсь, что простой люд Земель Короны полностью склонился в поддержку Адриана.
Мира сдерживается, чтоб не вскричать: но почему? Я же лучше!
— Полагаю, на моей стороне мастера, купцы и знать. Даже за короткое время моей власти их благосостояние выросло.
Магда жует губу и почему-то краснеет.
— В некоторых кругах ходят слухи о том, что ваше величество и герцога Ориджина связала взаимная нежность. Некоторые люди опасаются, что, избрав вас, они отдадут Эфес нетопырю.
Мира нервно улыбается.
— Некоторые люди?
Вместо ответа Магда смотрит ей прямо в глаза.
— Люди — это вы с отцом? Как вам не стыдно заглядывать в мою постель?!
О нет, красные щеки Магды — вовсе не стеснение, а гнев. Она душит в горле все бранные слова и говорит с сугубой вежливостью, отчего Миру пробирает морозец.
— Я надеялась, как человек, пострадавший от агрессии герцога Ориджина, быть уведомленной о планах вашего величества. Видимо, я была слишком дерзка в своих ожиданиях.
Только тут Мира понимает, насколько глупа. Они с Эрвином боялись признаться Ионе… Тьма сожри, не об Ионе следовало думать! Лабелины встали на сторону Миры от страха перед Ориджинами. Лабелины помнили, как владычица противостояла лорду-канцлеру в Фаунтерре. Они надеялись, так будет и впредь. Что теперь, когда они убедились в обратном?
— Леди Магда, не имею понятия, откуда вы узнали. Нахожу вашу осведомленность мерзкой и несущественной. Словом Минервы Несущей Мир я обещала безопасность Южного Пути. Это никак не связано с моим выбором мужчин!
— Конечно, ваше величество, — цедит Магда.
А Амессин обсасывает косточку и благодушно смотрит на девушек. В его взгляде читается слово «деточки»… Мира не выдерживает:
— Тьма сожри, миледи, вы подглядывали за мною! Это отвратительно, гадко, низко! И теперь еще осмеливаетесь предъявлять мне счет?!
— Отнюдь, ваше величество. Лишь уведомляю о положении дел. Оно таково, что под давлением низших сословий и в виду опасности бунта лордам придется отдать голоса за кандидата, любимого народом. А им, со всею очевидностью, является мой муж.
Магда нажала на последнее слово, и это было унизительно. Вопиюще явный подтекст: я помогала вам, несмотря на волю мужа!
Мира осушила кубок. Жаль, что не подали кофе, но и ордж придает сил. В отличие от вассалов и мужчин, ордж никогда не подводит.
— Леди Магда, я полагаю, вы сгущаете краски. Очевидно, что вы проголосуете за мужа — собственно, я и не ждала иного. Но другие лорды были в высшей степени довольны моим правлением. Я заботилась о мире и процветании всех земель, что многие оценили по достоинству. Святая Церковь тоже на моей стороне!
Амессин хрустнул косточкой, вкусно пожевал, затем произнес:
— Леди Минерва, из чистой заботы о вас я должен сказать. Будет гораздо лучше, если вы снимете свою кандидатуру.
Она поперхнулась:
— Простите?..
— Понимаете ли, — начал он с расстановкой, как хозяин положения, — есть основания считать, что избран будет Адриан. А когда это случится, уже ничто не помешает ему объявить вас с герцогом Ориджином мятежниками и предать суровому суду. Но в случае, если вы отступите, Адриан проявит великодушие и снимет обвинения.
— Значит ли это, милорд…
— Ваше преосвященство, — добродушно поправил Амессин. — Простительная ошибка, поскольку я избран недавно… Но не стоит ее повторять.
— Ваше преосвященство намерены голосовать за Адриана? Вопреки нашей договоренности?!
— Для вас самой, миледи, так будет лучше. Если кто-либо проголосует за вас, Адриан увидит в вашем лице опасного соперника, что подтолкнет его к расправе. Если же останетесь без голосов или вовсе снимете кандидатуру — он склонится к милосердию.
— Он склонится?.. — Просипела Мира, давясь гневом. — Он меня пожалеет?! Дважды его жизнь была в моих руках! И в Часовне Патрика, и в Первой Зиме он был бы мертв, если б не я!
Вот тут Магда не выдержала и рассмеялась:
— Как вы глупы, право слово! Да ведь именно поэтому!..
Мира застыла, чуть не выронив кубок. Действительно, дурная курица. Властный мужчина никогда не простит женщине превосходства. Что угодно, но не это.