— Будьте спокойны, лорды и леди. Церковь Праотцов взяла на себя безопасность выборов.
Эрвин не мог видеть эту наглую рожу. Да и Мира с Магдой не радовали взгляд. После кратких формальных приветствий герцог покинул площадь.
Транспорта ему не подали, да и не могли: улицы так запружены людом, что карета не проедет. Довелось идти пешком аж до особняка Ориджинов. Тревога шептала ему: «Пройдись не спеша, полюбуйся, как все прелестно». Чернь была повсюду: многочисленная, дерзкая. Встречалось опасное подобие порядка: организованные группы с явными лидерами, даже со знаками различия. Констебли боязливо прятались, на все закрывали глаза и передвигались только крупными отрядами. Вместо констеблей за каждым кварталом присматривали братья Вильгельма. Эрвин не питал сомнений, на чьей они стороне.
Никто не носил символику Ориджина, Минервы или пророка. Всюду — только перо и меч.
Правда, попадались люди с минервиными листовками. Грамотные зачитывали вслух, другие обсуждали. Но это не меняло настроения: толпа оставалась на стороне Адриана, многие бранили Минерву за ложь. Можно понять. Какой к чертям низкий налог, кто в это поверит?
Добрались до особняка. Он был изгажен: несколько окон выбито, дверь облита нечистотами. Слуги бешеным темпом наводили порядок, дворецкий согнулся перед герцогом:
— Ваша светлость, простите, что не успели убрать. Дом осквернили этим утром, незадолго до вашего приезда. Адриановы крикуны постарались.
Эрвин прошел в свою комнату. Холодина, пол засыпан осколками, посередине гордо лежит камень, влетевший в окно. Обвязан бумажкой, на ней нацарапано: «Неженка, сдохни!»
— Очень мило, — признала Тревога.
Иксы выставили оцепление вокруг дома. Эрвин перебрался в комнату, более пригодную для жизни. Послал Шрама за матерью Алисией.
Священница пришла всего через пару часов. По скорости ее появления стало ясно: капитул в ужасе.
— Милорд, дела очень плохи.
Алисия описала положение в городе. Перед Эрвином открылись новые грани. Десяткам тысяч крикунов Адриан обещал щедрую награду — в случае своей победы. Значит, при ином исходе выборов толпа придет в бешенство. Финансы Адриана, как и прежде, производятся на печатном станке. Инфляция уже сказывается: цены растут на глазах. После выборов ситуация станет только хуже.
Капитул Праматерей сделал попытку выдворить драчунов из города — и потерпел фиаско. Адриан, как бургомистр, запретил полиции изгонять кого-либо из Фаунтерры. Приарх Амессин расставил повсюду своих монахов и объявил себя гарантом безопасности. На деле, вильгельминцы гарантируют безопасность приспешникам Адриана. Если бьют людей с иной символикой, монахи не вмешиваются.
Эрвин вскричал:
— Святая мать, зачем вы это позволяете? Уберите отсюда головорезов Амессина!
— Каким образом, милорд? Сейчас капитул слабее Праотеческой ветви: у них есть голова, у нас нет. Это я должна спросить: зачем вы позволили Минерве сговориться с Амессином?
— О, тьма… Я слишком доверяю женщинам.
Алисия продолжила мрачный рассказ. Никто из высших священниц не любит Амессина. Капитул Праматерей предпочел бы, чтобы приархом стал Франциск-Илиан. Он мудр, дальновиден, лоялен к обеим ветвям Церкви, питает симпатию к женщинам. Священницы не могли напрямую повлиять на дела Праотеческой ветви, но употребили все свое влияние, чтобы прославить южанина. Повсюду трубили о его пророческом даре, даже позволили ему прочесть общее воззвание Церквей. Многие епископы и главы орденов склонились в пользу Франциск-Илиана. Казалось, мантия уже лежит на его плечах… Как вдруг поспешно, раньше времени, прошли выборы — и большинство голосов получил Амессин!
С первого же дня он стал действовать во благо Адриана. Дал молодчикам одобрение Церкви, привел боевых братьев, заменил собою городскою стражу…
— Роль гаранта обещана мне! — вмешался Эрвин. — Батальоны стоят на Бэке, как и оговаривалось. Дайте три дня — и они будут здесь.
— Все изменилось. Амессин успел первым. Если теперь вы приведете кайров, может выйти стычка с боевыми братьями.
— Почти наверняка…
— И тогда начнется новая война между ветвями Церкви. Капитул не может этого допустить. Мы не даем благословения на ввод ваших войск.
Эрвин подытожил:
— Город контролируют мои враги. Назревает финансовая катастрофа, а следом мужицкий бунт. И вы запрещаете мне применить кайров. Святая мать, скажите: что же тогда делать?
Ответ читался на лице Алисии: «Придумайте хоть что-нибудь!»
Священница еще была здесь, когда пожаловали новые гости: граф Эдгар Флейм и граф Эрроубэк. С Эрроубэком была дочь Роуз, с Флеймом — хвостатая советница.