— Даже это недопустимо. Послушание — одна из главных добродетелей священника. Тяжкий грех — влиять на того, кто превосходит нас духовным саном. Если проверка провалится, приарх Амессин с полным правом сошлет всех нас в подземные кельи.
Вместо Миры ответил Франциск-Илиан с едва заметным блеском в глазах:
— Мне думается, владычица намекала вовсе не на приарха.
Когда северяне победили в Первой Зиме, полки Адриана оказались в стратегической ловушке: окруженные врагом, лишенные припасов и путей для отхода. Тиран вынужден был пойти на переговоры. Однако и Ориджины находились в тяжелом положении: истощенное войско, множество раненых, разрушенные стены, часть сил занята преследованием шаванов. Меньше всего северянам нужна была новая битва.
Пользуясь позиционным и моральным превосходством, Ориджины вынудили Адриана к ряду уступок. Он передал им деконструктор, покинул Майн, выплатив репарации, и признал Минерву владычицей до дня выборов. Однако добиться капитуляции противника северяне не смогли. Адриан сохранил полки и знамена, а также Птаху-без-Плоти.
Она доставила Эрвину много хлопот. В частности, именно Птаха не позволила устроить военные экспедиции в Рейс и Нортвуд. Раздираемая смутой лесная земля виделась лакомым куском. Совершить поход в Клык Медведя, подавить сопротивление, разместить гарнизон кайров. Выбрать младшего из выживших Нортвудов, женить на дочке одного из своих вассалов. У того же барона Стэтхема есть толковая девица на выданье… За каких-то полгода Нортвуд перешел бы под контроль Первой Зимы! Но увы: нельзя уводить войско из герцогства, пока на тебя смотрит всевидящий враг. Да и теперь, в Фаунтерре, Птаха сильно сужала простор для маневров, не раз и не два Эрвин сетовал на это. Но все же одну радость Птаха принесла: с нею гораздо проще злить Адриана!
— Как мы это сделаем, братец?
— Легко и с удовольствием! Адриан смотрит на нас. Давай делать все, что его бесит.
— Тогда ударим по больному: по его любви к власти!
Вечный Эфес и диадема Солнца остались у Мии. Но не беда: в коллекции оружия Эрвин нашел трехгранный стилет, а среди украшений сестры — диадему с голубыми камнями. Он надел то и другое, установил во главе стола демоническое кресло, воссел, задрав подбородок…
— Чувствую себя идиотом.
— Прекрасно! Ты вытесняешь Адриана с его исконного места!
Птаха-без-Плоти не слышит звуков и вряд ли умеет читать по губам. Любой посыл необходимо иллюстрировать действием. Брат с сестрой расстилают карту Земель Короны и карандашом кромсают владения Блистательной Династии.
— Это — кузену в приданное… — Иона отсекает город Оруэлл, надписывает: «Роберту».
— Это — Джемису с Деметрой, они хотели жить на взморье… — Эрвин обводит Руайльд, рисует мордочки пса и кота.
— А тут живут мартышки! Я хочу здесь дворец!
Иона тянется к Ардену, Эрвин сомневается:
— Это же родной домен янмэйцев… Не слишком ли?
— Мы дадим им что-нибудь взамен…
От Ардена тянется стрелка к какому-то селу. Название затерто, на его месте Иона пишет: «Здесь им самое место». А возле Ардена рисует изящное перышко.
С Землями Короны покончено, приходит очередь самой Фаунтерры.
— Сначала необходимое…
Жирными черными чертами Эрвин выгрызает в центре города квадрат и вписывает в него названия своих батальонов. Иона морщит губы:
— Как топорно! Все вы, вояки, одинаковы.
Тончайшею линией отмечает площадь с видом на Ханай, рисует маленькую, изящную скульптуру девушки.
— Ионическая площадь — звучит красиво, ты согласен?
— Ах, ты сама по себе? Раз так, то и я…
Свой памятник Эрвин рисует без лишней скромности: прямо у въезда на Дворцовый мост. Исполинский воин высится над набережной, устало опершись на меч; во дворец нельзя попасть иначе, кроме как мимо его ног.
Иона не желает отставать: одним росчерком рубит надвое дворец Пера и Меча. На северной, более мрачной половине надписывает: «Владыка Э., фаворитки, альтессы, призраки и проч.», на южной: «Прекрасная и неповторимая». Эрвин дописывает: «+ жеребец».
Хохочут вдвоем. Иона спохватывается:
— Если он поймет, что мы шутим, — не сработает, да?
— О, поверь, его взбесят даже шутки на эту тему!
Игра приносит массу удовольствия, фантазия несется вскачь. Планируют день коронации Эрвина, составляют списки гостей, Иона с серьезным видом примеряет платья. Расписывают состав кабинета министров, даже вступают в спор о министре образования, оставляют знак вопроса в этой графе. Сочиняют династические браки: рисуют маленьких эрвиновых деток и связывают линиями с лучшими домами Полариса. Эрвин пытается выдать замуж Иону: