Видя, что никого не убедила, Минерва сказала: «Минуту», — и принялась рыться в сумке. По толпе прошел ропот. Сейчас достанет горсть монет и бросит, словно попрошайкам. Дрянь…
Мюрриэль сказала за всех:
— Мы — не нищие, а трудяги. Хотим справедливости, не подачки.
— Я понимаю, — ответила Минерва и достала сшивку из нескольких листов бумаги. — Вот краткий план моей реформы. Именно его я обсуждаю со старейшинами и мастерами. Увы, сейчас при мне только один экземпляр. Сударыня, вы сможете пересказать остальным?
Мюрриэль согласилась. Документ переплыл по воздуху ей в руки.
Люди воспользовались случаем и задали еще дюжину вопросов. Минерва отвечала в прежнем духе: толково и по делу. Но Мюрриэль уже не слушала ее, а вчитывалась в бумагу. Потом заглянул и Хамфри…
Минерва объявила встречу завершенной и попросила очистить путь. Люди расступились, кортеж тронулся с места. Хамфри, Джонас и Софи читали документ поверх тощих плеч старухи. Другие стали спрашивать:
— Что там, ну?..
А затем подошел великий день: открытие Палаты Представителей.
Для ватаги Хамфри это был праздник. Они добились своего: лорды дрожат перед Адрианом. Личные гвардии оцепили Палату, перекрыли подъездные пути — выстроили стальное кольцо, будто при осаде. Мы: Джонас, Мюрриэль, Софи и все остальные — мы добились этого!
Хотелось сделать что-нибудь славное, в честь праздника. Но Рука Додж строго-настрого велел: нынче лордов не трогать, если они не обидят Адриана. Если заденут его — тогда круши-ломай, а пока заседание идет мирно — ничего нельзя. Никто не верил, что лорды посмеют обидеть Адриана. Значит, целых восемь дней, до самого конца заседаний, придется сидеть без дела.
Как тут прошел слух: Адриан покажет ребенка! У владыки родился сын-крепыш. Владыка повезет его в Палату, чтобы все лорды позавидовали. А по дороге проедет через наши кварталы.
— Хочу подержать малыша, — сказал Хамфри.
Шепот прошел по банде. Это же адрианов малыш, разве можно? Наш владыка — Звезда в небе!.. А с другой стороны, почему нет? Мы — свободные люди. Не по приказу, а по просьбе помогаем ему. Адриан — наш владыка. Да, владыка, но — наш.
— Встретим его!
Они вышли спозаранку и двинулись ко дворцу Пера и Меча. Много людей встречалось по пути. Всем говорили: «Идем к Адриану, хотим увидеть младенца!» Сотня Хамфри обрастала людьми, стала пятью сотнями, тысячей, двумя…
— Ад-ри-ан! Ад-ри-ан!
То же слово, что прежде, но звучало иначе — требовательно: «Адриан, покажи сына!»
На площади перед Престольной Цитаделью они встретились. Рота алых гвардейцев, несколько карет, замыкают — рыцари Лабелинов. Сто рыцарей и сто искровиков — страшная боевая сила, но и людей было чертовски много. Хлынули на площадь, затопили, закрыли дорогу.
— Ад-ри-ан! Сына! Сы-на!
Хамфри и Джонас, и Софи были в первом ряду. Лучше прочих они видели, как искровики сомкнули ряд, взяли копья на изготовку, ощетинились остриями.
Адриан был не в карете, а верхом. Горячий конь гарцевал под ним. Поднявшись в стременах за спинами алых гвардейцев, император крикнул:
— В чем дело?!
— Владыка, покажи ребенка! — отпечатал Джонас.
Адриан молчал, натягивая поводья. Ответ висел на его языке, просился наружу. Софи прочла первой и прижалась к Одноглазому. Потом прочел и он, и Мюрриэль. «Прочь с доррроги, распоясались!» — зажимал между зубов Адриан, а конь высекал искры подковами, а гвардейцы до боли сжимали копья. Одно слово императора — и рота прорубит дорогу. Но ни Хамфри, ни Джонас, ни Мюрриэль и Софи не сошли с места. За ними стояли еще многие сотни.
— Владыка, покажи сынишку! — раздалось из толпы. — Это ж наследник! Хотим знать, что здоров!
Адриан принял решение. Проскакал по кольцу вокруг кареты, успокоил коня, подъехал к дверце. Кормилица боялась отдать ребенка, Адриан выдернул его. Поехал к толпе: в одной руке поводья, в другой — розовый пухлый младенец. Солдаты расступились с восторгом и ужасом на лицах. Что здесь: отвага или безумие? Поди разбери! Оставив алую роту за спиной, Адриан подъехал к банде и поднял сына над головою:
— Вот ваш наследник!
— Уррр-рааа!
Младенец хныкал и дергал ручками. Все видели, как он здоров и крепок, кровь с молоком.
— Слава Адриану!.. Слава наследнику!..
— Слава Янмэй! — ответил владыка. — Праматерь с нами всегда!
— Урр-ррааа!
Тогда Софи шагнула к Адриану и протянула руки. Она молчала, как всегда, но жест говорил яснее слов: позволь подержать. Люди притихли. Владыка повернулся к ней. Дай мне его, — тянула руки Софи. И почему-то плакала.