— Кретин, — выронил мой ненаглядный.
— Бревно ты бесчувственное, — ответила я. — Сомерсет, продолжай.
— А что продолжать? Тут все и кончилось. Она посмотрела вот этак, а потом написала: «Сударь, не стройте иллюзий. Я люблю другого и предана ему». Встала и пересела на последний ряд. Потом вошел профессор Олли и спросил: «Э. К. здесь?» Она тут же вскочила и побежала к нему. Только тогда я все понял. Вы правы, дядя Менсон, я полный кретин. Можно мне ханти?
— Самокритика вознаграждается, — кивнул алмаз моей души и налил племяннику.
Он выпил залпом, аж задохнулся.
— Ладно, тетя Карен… Чтоб вы все поняли, дам последний аккорд. Наступило лето, отец вызвал меня сюда, в Алеридан, и сказал: «Нексия все испортила: не вышла за Ориджина и рассорилась с Минервой. Да, с императрицей, не будь дураком, какую ты еще Минерву знаешь? Я надеюсь, ты дождался этого дня и не испортил отношений с Роуз. Сын, скажу начистоту: мы разорены. Если возьмешь в жены графиню Эрроубэк, это может спасти нас». Вот тогда, тетя Карен, я пришел к вашему мужу.
— Зачем?
Сомерсет хлебнул еще. Язык у него заплетался.
— Ну, к-как же. Когда-то он соблазнил самую красивую и б-благородную девушку всего Полариса. Видимо, он что-то знает по женской части. Я надеялся, он посоветует, как прийти обратно к Р-роуз и не стать куском конского навоза.
Мой любимый рассмеялся:
— Вот важнейший закон мужчины: никогда себе не ври! Ты и есть кусок навоза. Я женился на лучшей девушке в мире потому, что никогда не бросал ее ради студентки. Иди в свою комнату и спи с мыслями о том, какое ты дерьмо.
— Серьезно?..
— Пошел вон, говорю!
Сомерсет поднялся:
— Л-ладно… Сп-покойной ночи, тетя Карен…
С видом каторжника побрел к двери, а любимый сказал ему вслед:
— Завтра обсудим, как вывернуть из этих рифов. В полдень жду тебя. С бутылкой ханти.
Робко улыбнувшись, племянник вышел. Любимый взял меня за грудь и зевнул:
— Дорогая, хочу тебя… Завтра, ладно? Что-то я устал.
Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и безмятежно захрапел.
Я убрала в комнате, расстелила постель, допила ханти из бутылки. Сняла перчатки и поглядела на жуткий палец.
— По-прежнему хочу пожаловаться. Если честно, я чуточку негодую от того, что всем на меня плевать.
Назавтра, в воскресенье, судьба заставила нас посетить собор. Я не очень люблю богослужения. В «обители любви и милосердия» мы молились трижды в день, и я выполнила план по молитвам на весь остаток жизни. Однако трудно отказаться от визита в храм, когда правитель двух земель присылает за вами карету. Особенно — если он лично в ней сидит.
— Миледи, прошу проснуться! Герцог Фарвей ждет вас в экипаже!
Я сотворила чудо, когда смогла поднять мужа из постели всего за пять минут. Сим подвигом я отчасти искупила позор от того, как выглядела после пятиминутных сборов. И вот мы очутились в карете, лицом к лицу с Генри Фарвеем. Он был прекрасно одет, сверкал золотом и каменьями, даже лысина блестела, как начищенный шлем. Мне очень хотелось сказать нечто язвительное — но сложно язвить, когда не успела ни причесаться, ни проснуться. Так что я ждала слов от Фарвея, и он начал беседу:
— О, бедная Лаура!
У меня брови поползли на лоб. Он что, забыл мое имя?
— Простите, милорд?
— Лаура, моя несчастная внучка. Прошло полгода, а я все не могу прийти в себя. Как жестока бывает жизнь… — Белоснежным платком Фарвей промокнул глаза. — Лаура нашла истинную любовь. Встретила великого человека, достойного самых нежных чувств. Лаура полюбила всем сердцем и растворилась в мужчине, и этот праведник ответил ей взаимностью…
Я покосилась на супруга с просьбой о помощи, ибо решительно не понимала, о ком речь.
— Он про Галларда, — прокашлял дорогой, зажимая рот ладонью. После излишков ханти его мутило.
— Да, приарх Галлард Альмера, святой великомученик полюбил мою Лауру! — Лицо Фарвея озарилось светлой скорбью. — Этот человек был слишком хорош для нашего мира. Боги вскоре забрали его на Звезду. В свои последние минуты, умирая в мучениях, он думал только о Лауре, старался ее спасти… Конечно, бедная девочка осталась безутешна. Еще пару месяцев она влачила существование, но душою уже была на Звезде. Потом вражеские лазутчики убили Лауру: проникли в ее комнату и задушили в постели. Думаю, она обрадовалась этому. Девочка не могла жить без своего любимого.