— Теперь точно расскажу, — улыбнулась Нексия. — Но сперва ответьте: что обо мне говорят?
— Ты бегаешь по замку нагишом. Северные дамы топятся в озере от зависти.
— Вот как!..
— Ты соблазняла вассалов Ориджина, дабы вызвать его ревность, а потом бросала их, как перчатки. Большие потери северян в битве за Первую Зиму вызваны тем, что покинутые тобою кайры просто не хотели жить.
— Ничего себе!..
— Ты должна была заиметь ребенка от герцога, но вместо этого подралась с императрицей и выдрала ей столько волос, что хватит на парик для Генри Фарвея. Минерва приказала тебя четвертовать, повесить и обезглавить. Батальон влюбленных кайров прикрыл твое отступление, лишь потому ты выбралась живой.
Она засмеялась с нотою печали:
— Все так и было, леди Карен. Ну, почти…
Нексия не забудет день, когда возникла тайна. До того дня жизнь была понятна, хоть и непроста. Нексия любила Эрвина, он ее вожделел и ревновал. Любил он сестру, и Нексия это принимала. Она и сама любила Иону. Самая бесстрашная девушка Севера — как ее не любить?.. Это не стало бы помехой. Эрвин не был настолько безумен, чтобы жениться на сестре. Время прошло бы, подвиги Ионы забылись, красота Нексии — осталась. Нексия обручилась бы с Эрвином и родила детей. Он был бы ей верен, а лишняя нежность к сестре осталась бы милою простительной причудой.
Минерва и вовсе не составляла проблемы. Видимо, она была влюблена в забавного юношу по имени Нави, над чем подшучивали Эрвин с Ионой. Женственностью владычица не блистала: носилась по Первой Зиме, как бешеный пес, отчитывала офицеров, командовала гильдиями, жевала бутерброды на бегу. Словно рой насекомых, ее вечно окружало облако дел. Как человек и как владыка, Минерва вызывала уважение. Как женщина… женщиною она не была.
Но затем грянула тайна.
Вчера все было ясно — сегодня не ясно ничего. Эрвин, Иона и Минерва заперлись в себе. Эрвин злился на Минерву, Минерва с Ионой — на самих себя. И все изменились так, будто случилось нечто непоправимое. Нексия пыталась поддержать любимого… но странным образом выходило, что это он поддерживал ее. Не принимая ее заботы, сам начинал заботиться о ней, говорил нежности, опекал… И все — вполсилы, сквозь туман. Он смотрел в лицо Нексии, но видел ее лишь одним глазом, а вторым — тайну.
— Что произошло? — допытывалась она. — Скажи, что случилось?
— Я не могу. Иона и Мия раздавлены этой тайной. Нельзя, чтобы то же случилось с тобой.
Он защищал ее из лучших побуждений, и Нексия радовалась этому. Увы, ни она, ни Эрвин не предусмотрели опасность.
Тайна, какою бы жуткой ни была, сблизила ее обладателей. Эрвин ненавидел Минерву, Минерва с Ионой — себя и друг друга… Но все они выстрадали тайну, а Нексия — нет. Они сроднились, когда вместе пережили ужас. Даже жирная хамка Магда Лабелин стала немножко ближе — поскольку тоже знала секрет.
Нексия — не знала.
Она поняла свою беду, когда Иона отправилась в покаянное путешествие. Сестра уехала, на владычицу Эрвин злился. Нексия осталась единственною близкой ему девушкой. Он, как и прежде, был мил и заботлив… Но вдруг случилось странное: Эрвин простил Минерву. Даже больше: начал утешать. Владычица наказывала себя лишениями и тяжким трудом. Герцог Ориджин и герцогиня-мать наперебой ее обхаживали. Понятны мотивы леди Софии, но Эрвин?..
Минерва умна и храбра, это всегда его восхищало. Но она не женственна, неопытна, смешна в делах любви, а еще — зазнайка, способная взбесить любого мужчину. Откуда Эрвин выкопал симпатию к ней? Ответ мог быть лишь один: тайна. Все остальные знатоки тайны разъехались из Первой Зимы. Минерва осталась единственною… родственной душою.
Нексия долго терпела. Надеялась любовью и нежностью перебить магию тайны. Эрвин дружил с императрицей и не проявлял похоти: не говорил двусмысленностей, не обнимал лишний раз, не пытался потрогать то, что ее величество, вероятно, считает грудью… Но потом Нексия заметила, как Минерва смотрит на Ориджина. Этот взгляд не оставлял сомнений. Когда Эрвин говорил — ярко, искрометно — глаза владычицы туманились. Она не следила за блеском мысли, а воображала герцога без одежды. Когда Эрвин наливал ей кофе, она тянулась за чашкой слишком рано, чтобы успеть пальчиком задеть его ладонь. Когда Эрвин надевал Глас Зимы — а это случалось редко, герцог не любил меч, убивший Рихарда — Минерва подолгу смотрела на эфес. Ее восхищало, что умный и утонченный мужчина может быть хищником. Выхватить клинок и заколоть собственного брата. Помчать навстречу Перстам Вильгельма, рубя врагов направо и налево. Содрать платье с императрицы Полариса и овладеть ею прямо на кофейном столе… Сомнений не осталось: Минерва его хотела.