Бургомистр Брикман ни вдоха не сомневался в словах барона. Благородный дворянин, спаситель города не стал бы врать. А кроме того, к лодочной стоянке на Третьей Причальной вела как раз та мостовая, на которую вытекало из трубы. Стал бы барон Дево расхаживать по жидким фекалиям! Брикман принял решение:
— Хозяину собаки, рыбаку Финчу, назначается штраф в размере…
— Возражаю, — сказал Реджинальд Дево. — Это жалкий бедняк. Штраф, который он сможет уплатить, не покроет даже цену моих испорченных штанов, не говоря уж про ущерб душе и телу. А Финч лишится последнего, и его голодная смерть ляжет на мою совесть. Нет, господин бургомистр, штраф не подходит. Я требую суда.
— Но я не виноват! — вскричал рыбак. — Я даже не видел, что Кусака…
— Не над тобой, — отмахнулся Дево. — Я подаю в суд на это идово отродье.
— Вы желаете судиться с собакой? — уточнил бургомистр.
— Нет смысла в том, чтобы барон взыскал с бедняка несколько монет. Подлинная справедливость — это не прибыль, а урок: зло всегда будет наказано. Никто не может совершить преступление и уйти от суда. Даже пес.
Сейчас бургомистр Брикман завершил свой рассказ словами барона: «Любой злодей будет наказан, даже пес». Макфрид Кроу понимающе кивнул. Палач Уолтер свел к переносице хмурые брови.
— Значит, вы судили Кусаку и приговорили к смерти?
— В полном соответствии с законом. Процесс прошел согласно кодексу Юмин: были вызваны свидетели, заслушаны доводы сторон, обвиняемому предоставлен советник. Между прочим, образованный инженер, выпускник университета.
— Но обвиняемым был пес! Как он мог общаться с советником?!
— Мы сверились с законом. Обвиняемому позволено молчать, а советнику — говорить вместо него.
— Оно и к лучшему, — поддакнул Макфрид. — Видал я процесс, где обвиняемым был шут, а советником — король. Шут говорил сплошную чушь. Если б он молчал, королю было бы легче.
— Но так не делается! Нельзя судить животное!
Бургомистр возмутился:
— А почему зверь должен уйти от наказания? Лишь потому, что покрыт шерстью?
— Кодекс Юмин избавляет от ответственности тех, кто не осознает своих действий.
— Крысы осознанно жрут зерно, а комары — пьют кровь. И те, и другие отвечают смертью за свои злодеяния.
— Но дети и безумцы не отвечают пред судом.
— Кусака — не ребенок и не безумец. Свидетели подтвердили его здравомыслие. Извольте увидеть протокол!
С достоинством бывалого чиновника Брикман подал палачу не только вердикт, а целую пачку протоколов заседаний. Уолтер сник под тяжестью бумаг. Глянул одну, другую… Глаза затуманились, непривычные смотреть сквозь бюрократические дебри.
— Дружище, позволь-ка мне…
Законник Мак взял документы из рук палача и просмотрел примерно так, как дирижер — партитуру симфонии. Мак не считывал отдельные ноты, а сразу слышал музыку и чутким ухом выискивал фальшь. Как он и ожидал, фальши не нашлось.
— Документ составлен по форме и имеет юридическую силу. Уолтер, согласно этим бумагам, ты не только можешь, но и должен исполнить приговор.
Палач издал тяжелый вздох:
— Но собака…
Когда Мак и Уолтер покинули ратушу, палач предложил прогуляться вокруг площади. Он хотел проветрить голову и побеседовать.
— Мак, я не пойму: как поступить?
— Как все палачи: выйти на эшафот, покрасоваться, поиграть мышцами на голом торсе, сверкнуть топором — и хряп…
— Как же так можно? Не стыдно ли?
— Стыдно, — кивнул Мак. — Стыдно так легко добывать деньги. Целый эфес за минуту работы!
— И жалко псину…
— Если казнят миловидных барышень — вот тогда мне жалко. А шелудивый пес — экая ценность!
— Но все это странно. Весьма подозрительно, я бы сказал.
— Ах, вот ты о чем!.. — Мак изменил тон и заговорил официально, будто в суде. — Семьдесят третий год, графство Дэйнайт. По делу об убийстве младенца осуждена свинья. Казнена путем четвертования. Семьдесят второй, Излучина в Землях Короны. Любопытная коза забрела в дом ростовщика, заметила на столе несколько векселей и преступно употребила в пищу. Была признана виновной в хищении, приговорена к денежному штрафу, за неимением средств для уплаты помещена в долговую яму. Семьдесят первый, жаркое лето. В Ардене орудует банда обезьян. Злоумышленники окружают одиноких женщин и вымогают продуктов питания, совершая грозные жесты и бранясь на иностранном языке. Если дама не отдает требуемое, бандиты атакуют ее и срывают блестящие украшения: кулоны, серьги. Пойманы три из шести членов банды, приговорены к отрубанию левой руки.