Другие тоже были не против поездки, но сделали из слов Адриана любопытный вывод. Помочь владыке на выборах — а, собственно, как? Побить его врагов? Но мы не воины и не бандиты. Помощь возможна одним способом — собственно, голосованием. Отдать голоса за Адриана — вот он и победит. Отсюда что получается? Мы, мещане, будем допущены к выборам владыки! Если подумать, оно и правильно: император влияет на всех, а не только на лордов, значит, избирать его надо всем миром. Но из этого вытекает новый вывод: голосовать мы можем не за Адриана, а за кого хотим! Вот, например, Франциск-Илиан. Говорит мудро, видит будущее, южане жируют под его началом — почему бы не выбрать его?
Первые — сторонники янмэйца — негодовали от такого поворота. Это же Адриан нас позвал! Подлость — приехать в столицу за его денежки, а избрать не его! На что вторые отвечали: Адриан и сам хитрит. Он не сказал: «Придите и сделайте выбор», что было бы правильно. Он велел: «Голосуйте за меня». Другие кандидаты так не поступают. Даже Минерва, действующая императрица, не указывает нам, за кого голосовать.
Макфрид Кроу прохаживался по площади, с интересом слушая беседы. Ему пришлось по душе такое высказывание:
— Заметьте еще одну хитрость Адриана. Если б он разослал простых глашатаев, то местные лорды могли бы их не пустить. Но он присоседился к воззванию Церкви, а задержать церковного эмиссара никто не имеет права. Так Адриан получил нечестное преимущество перед тем же Ориджином: последний не может обратиться к нам напрямую.
Мак снял шляпу перед говорившим:
— Слышу речь умного человека, приятно будет познакомиться. Я Макфрид Кроу, законник.
— Кларенс Кейн, старейшина речной гильдии. Коль вы сведущи в законах, то дайте свой комментарий.
— Увы, подобные дела в законах не отражены: выборы императора случаются слишком редко. Но разделяю ваше мнение, что Адриан — хитрец. Могу поспорить: он оплатит проезд в столицу жителям лишь тех земель, которые более лояльны к нему.
— Благодарю, ценная мысль. — Кейн присмотрелся к Маку. — Простите, сударь, но ваше лицо мне незнакомо. Вы приезжий?
— Я и мой друг, палач Уолтер Джейн, прибыли по делу… стыдно сказать… собаки Кусаки.
Кейн криво усмехнулся при его словах. Извинился перед своими прежними собеседниками и предложил Маку:
— Не желаете пройтись?
Они отдалились от толпы и зашагали по периметру площади. Кейн заговорил:
— Представляю ваше впечатление от нашего города: провинциальные идиоты казнят собаку. А я, вдобавок, был советником на том процессе. Я обучался водной инженерии — строительству каналов и плотин, — но прослушал и короткий курс права. На этом основании милейший бургомистр Брикман привлек меня к процессу над Кусакой.
— И какую стратегию защиты вы применили?
— Смеетесь?
— Ничуть.
— Сперва сделал упор на неосознанность Кусаки. Но констебль привел свидетелей — девиц из мышатника. Они показали, что Кусака — умный пес, знает всех их в лицо и в случае опасности защищает. То бишь, он осознает, когда и кого грызть. Тогда я попытался снизить тяжесть преступления. Кусака лишь нанес травму, за это полагаются плети, а не топор. Но барон сказал, что пес покушался на его жизнь. Не просто укусил, а вцепился и грыз, будто испытывал личную ненависть. Свидетели подтвердили. Лекарь дал заключение о плачевном состоянии травмированного органа…
— Кстати, а он точно травмирован? Нынче видел барона — и тот шел, не хромая.
— Потому, что вы его видели в соборе. На людях он очень старается ходить ровно.
— Что за человек этот Реджинальд Дево?
— А какими бывают младшие братья грубиянов? Тихий, сдержанный. Везде ходит один, мало говорит, ни с кем не дружит. Во всем подчиняется старшему. Видимо, потому он и озлился на Кусаку: тихони долго терпят, а потом срываются по глупому поводу.
Мак заметил, что по пятам за ними идет незнакомый мужичок, навострив уши. Пришлось понизить голос:
— Значит, для барона этот суд был самоутверждением. А для Брикмана?
— Тут все просто: приближаются выборы. Не только имперские, а и наши, местные: будем голосовать за бургомистра. Брикман — опытный чиновник. Хотел блеснуть своим главным талантом: умением соблюдать законы и вести протоколы. Для этого годился любой процесс, в том числе собачий.
Мак улыбнулся Кейну:
— Ну, а вы? Похоже, советник на том процессе был умнее истца и судьи. Зачем же согласился участвовать в балагане?