— Миледи, я открыл для себя новое чувство: приятно, когда тебя охраняют кайры. Спокойно, как за каменной стеной.
В минуты тишины Джемис предавался мечтам. Хорошо будет задержаться в Лаэме на месяцок, как следует раззнакомиться с невестой, поплескаться в теплом море, перепробовать сотню-другую сортов вина… На обратном пути взять Деметру с собой, и уже не какой-то морячок, а прекрасная шиммерийская инфанта будет носить ему эль! То-то вытянется рожа у Хайдера Лида…
О своей невесте Джемис имел представление смутное, но светлое. Во-первых, покойный граф Лиллидей никогда не советовал сыну плохого. А во-вторых, Иона Ориджин знала Деметру из пансиона. Джемис расспросил Иону и получил такое описание:
— Вы слыхали слова: «люби себя, тогда тебя полюбят и другие»? По-моему, сомнительная стратегия, но Деметра сильно увлеклась ею. Треть девушек курса стали фанатками южанки. Нам с Аланис пришлось объединиться, чтобы поставить ее на место.
Джемис сделал лестный вывод: Деметре хватает красоты и дерзости для соперничества с двумя агатовками сразу. Вот он и прибыл в Лаэм, полный самых приятных ожиданий.
— Боюсь показаться грубым, но почему меня не встречает невеста?
Принц Гектор с улыбкой ответил:
— Храбрый кайр, куда вам спешить? Вы проведете с Деметрой долгие годы жизни, так наслаждайтесь ее отсутствием, пока можете.
Лид и Джемис сочли это за шутку. Усмехнулся только Лид.
Разместившись по комнатам и переодевшись, иксы явились в трапезный зал. Южное великолепие ошеломило их. Трапезная не уступала в размерах центральному нефу собора Агаты. Средь белого мрамора стен лучились яркими цветами витражи, фонтаны распространяли дивную прохладу. В бассейнике плескались золотые рыбы, в серебряных клетках пели птички. Столы ломились от изысканных яств, а прислуживали кайрам молодые девушки, одетые так, что на Севере считались бы обнаженными. Иксы от всего этого захмелели даже раньше, чем подняли первый тост. А уж когда отменное вино полилось из кубков в глотки — веселье пошло полным ходом. Южные вельможи шутили, нахваливали себя, свою кухню, своих женщин. Северяне рассказывали военные истории — тем жутче, чем больше было выпито. Хайдер Лид хладнокровно следил за происходящим и пощипывал служанок за попки. Мирей Нэн-Клер, окруженная табачной дымкой, описывала заморские чудеса; принц Гектор смотрел ей в рот.
Подачи блюд чередовались с плясками. Сначала выступили танцовщицы, своею грацией согрев души гостей; потом и знатная публика пустилась в пляс. В сравнении с шиммерийцами, иксы танцевали неуклюже, но почему-то именно с ними хотели сплясать жены и альтессы южан. Хайдер Лид зорко следил, чтобы ни одна северная лапа не опускалась ниже талии южной леди: служанки — одно дело, а знатные дамы — совсем другое. В качестве примера он пригласил леди Катрин Катрин и провел в танце так целомудренно, что позавидовал бы и монах. Тем временем принц Гектор позвал на танец леди Мирей Нэн-Клер. Неизвестно, о чем они говорили, но Мирей улыбалась, а принц слегка порозовел.
Лишь один Джемис остался сидеть. Стоило принцу освободиться, Лиллидей сказал ему:
— Ваше высочество, я был бы рад станцевать с невестой, но не вижу ее. Здорова ли моя Деметра?
— В высшей степени! Если, конечно, вы говорите о телесном здоровье.
— Тогда почему она не здесь?
— Лишь потому, что она у себя дома. Не может же Деметра находиться в двух местах одновременно. Это противоречит законам физики.
— Неужели ей не любопытно увидеть жениха?
— О, совсем напротив! Она так сгорает от любопытства, что при звуках вашего имени мечет посуду в стену.
— Как это понимать?
— Святые боги, зачем понимать женщин? Они созданы для иных целей…
Стоит заметить: Джемис остался невозмутим. Он знавал высокородных дам и не боялся их капризов. Кайр просто расслабился и стал наблюдать за праздником.
Выступали артисты. Смешной карлик привел двух обезьян. Мартышки вскочили на стол и принялись жонглировать всем подряд: финиками, конфетами, виноградом. Ягоды и сладости так и порхали над их головами, ни одна не падала на стол. Время от времени обезьянки бросали лакомство не в воздух, а себе в рот, да так ловко, что никто этого не замечал. Одна мартышка умудрилась скушать все, чем жонглировала, и еще минутку махала пустыми руками, прежде чем гости уличили ее: