— Увы, я не могу принять столько низкую цену. Боюсь, она унизит нас обоих.
— Шесть, ваше высочество.
— А эта цифра звучит немного странно. И не четыре, и не восемь — какая-то полумера…
Купец отсчитал и положил перед Деметрой восемь золотых. Она щелкнула пальцами, и служанка убрала деньги.
— Нынче большая премьера в театре… — сказал купец.
— Ах, мне ли не знать!
— И я могу рассчитывать, что вы?..
Вместо ответа она нанесла парфюм на шею и запястья. Протянула руку барсу, и тот чихнул сквозь сон.
— Ямми всегда чихает, если аромат ему по вкусу. Благодарю вас, славный Маллиус!
Отведав чаю, делец ушел. Его место занял новый.
— Доброго здравия, славный Бальтерон. Ваши глаза сияют так, словно вы влюбились.
— Меня слепит ваша красота, принцесса!
То был не торговец, а хозяин мастерской. Он принес на пробу несколько пар перчаток. В знойные дни очень важно защитить от загара тыльную сторону ладони, не забыв при этом о красоте. Деметра выбрала две весьма изящных пары.
— Белая хороша, возьму ее за три эфеса, а золотистая вдвое краше, ее цена — шесть.
Бальтерон отсчитал девять золотых, но не отдал принцессе:
— Постойте, сразу две? Каким же образом?..
Деметра надела на правую руку белую перчатку, а на левую — золотистую. Вышло странно, но весьма стильно. Бальтерон поднял брови:
— Вот как!..
— Нужно притягивать взгляды, не правда ли? — Она показала разноцветные ладони. — Нынче я так пойду в театр. А послезавтра так будет ходить половина белокровных девиц.
— Благодарю вас, принцесса! Премного благодарен!
Девять эфесов легли на ковер перед Деметрой.
Если бы покойный граф Винсент Шейланд увидел ее, то пришел бы в восторг. Деметра воплощала собой его любимую поговорку: «Торгуй тем, что имеешь». Она была известна в Лаэме и торговала своей известностью. Младшие дворянки подражали принцессе. Купцы платили ей за то, чтобы их товар вошел в моду.
Следующим появился славный Викентий — ювелир. С ним произошел маленький досадный инцидент.
— Принцесса, вы великолепны! — сказал Викентий. — Говорят, завтра прибывает ваш жених. Он сойдет с ума от первого же взгляда!
Затем он показал товар — браслеты с жемчугом — и Деметра отрезала:
— Не возьму.
— Но отчего? Взгляните на размер жемчужин! Такие не стыдно показать даже императрице!
— Грубое изделие для северных девок. Не возьму.
— А за десять эфесов?.. — спросил Викентий так, будто дело было в цене.
Принцесса тронула стопой ухо барса:
— Ямми, нам предлагают пошлость.
Он оскалил клыки и издал тихий, вкрадчивый рык. Викентий попятился, роняя браслеты.
— Простите, ваше высочество. Не хотел обидеть, виноват…
Деметра прикусила губу. Нельзя так срываться на людях! Она таила злость весь день… вернее, всю неделю… вернее, целых полгода, со дня той милейшей беседы с отцом. Но ювелир-то ничем не провинился.
— Вы простите, славный. Браслеты действительно плохи, но покажите остальной товар.
Осмотрев содержимое шкатулки, она выбрала один кулон. Железная Мать-мельница Дженна, примитивная, как вся культура Фейриса, но оправленная тонкою золотой нитью. Изящество оправы и грубость содержания составляли интересный контраст. Деметра повесила кулон на шею, мельница легла точно в ложбинку между грудей.
— Один эфес, славный. В качестве моего извинения.
— Всего один? Это мало, принцесса, возьмите два! Один для вас и второй для…
Он опасливо положил монету перед мордой барса. Ямми показал клык, но рычать не стал. Коли платишь эфес, тогда ладно уж.
А вслед за ювелиром появилась нежданная особа. Деметра как раз успела овладеть собой и выкинуть из головы мысли о мрачных северянах и двуличных шиммерийцах, когда в приемную вошла Ванесса-Лилит.
— Доброго дня, белокровная. Сочувствую вашей утрате.
Ванесса-Лилит овдовела год назад и прославилась благодаря своей трагедии. Где-нибудь на Севере издевательство над женщинами — обычное дело. Говорят, одну северянку задушили в постели, другую зарыли живьем, третью возили в клетке, как волчицу… Но всех в Лаэме потрясло до глубины души, когда пыткам подверглась белокровная южанка. На глазах у Ванессы зарезали мужа, а потом ее с двумя детьми бросили в яму без воды и питья. Несколько суток дети погибали от жажды, и мать ничем не могла помочь. К счастью, они были спасены, и Ванесса тут же сделалась звездою. Одна половина города сочувствовала ей, другая набивалась в женихи. Ванесса-Лилит извлекла выгоду из положения и открыла свое дело — вернее, продолжила дело покойного мужа. Онорико-Мейсор был посредственным сводником. Ванесса, благодаря известности и женскому чутью, достигла куда большего успеха. С ее помощью пятеро видных дворян простились с холостяцкой жизнью, а два десятка обзавелись лакомыми альтессами. Меж тем, Деметра не имела ничего общего с рынком альтесс и не понимала, что здесь делает вдова сводника.