— Славный граф, я признаю ваш несомненный воинский талант, однако, боюсь, вам недостает познаний в женской сфере. Слыша, как делают ставки ваши братья по оружию, я понимаю: северяне оценивают грубо. Белая кожа, большая грудь — хорошо, смуглая и плоская — плохо. Страстная девушка — дороже, вялая и с грустью — дешевле… Увы, это подход юнца. Зрелый мужчина понимает: женские черты можно оценить только в комплексе. Белокожая полногрудая кроткая дворянка кажется идеалом девушки. Но если в ней не найдется изюминки — например, остроты языка или пикантных постельных желаний — вы помрете от скуки. Унылое создание, которое только и блеет: «Да, милорд», «Нет, милорд»… Право, пасти овец — и то веселее! С другой стороны, возьмем тощую смуглолицую шаванку. Казалось бы, ей цена — одна монета. Но именно в такой женщине можно встретить яркий огонь души, который перевесит все остальное. Согласитесь: горячий норов коня важнее любых изъянов окраса.
Джемис через силу слушал принцево словоблудие и не мог перестать думать о Деметре. Чем больше показывалось на сцене пригожих альмерских девчонок, тем крепче он подозревал: с невестой — беда. Во всем этом точно есть подвох, неспроста северян привезли на торги. Быть может, в том задумка, чтобы Джемис соблазнился одною из рабынь? Тогда Гектор скажет, что честь королевской семьи задета, и не отдаст ему Деметру. Но почему принц против брака? И зачем плести интриги, когда можно сказать напрямик?
Наконец, Джемис не выдержал:
— Ваше высочество, правда ли, что герцог Ориджин — ваш друг?
— Святая истина, как слово Агаты.
— Тогда вы должны были слышать от него, что я — вернейший из его вассалов.
Гектор усмехнулся:
— Я слышал, что вы с ним вечно спорите, как старая карга. Однако да, Эрвин вас ценит.
— В таком случае, вы знаете, что можете мне доверять. Скажите напрямик: отчего вы против моего брака с Деметрой?
Брови принца полезли на лоб:
— Я? Против?..
— Изо всех сил не даете мне встретиться с невестой. Что вы скрываете? Нашли для нее более выгодного мужа? Или Деметра в положении?
Принц поджал губы:
— Мы приблизились к краю того, что можно назвать приятною беседой.
— Дайте честный ответ, и беседа сразу наладится.
— Отвечу: вы ошибаетесь во всем. Я буду только рад, если возьмете Деметру в жены и увезете отсюда. Моя радость расцветет, словно сад магнолий, если вы полюбите Шиммери и замолвите слово за нас, когда ваш сеньор станет императором. Проблема лишь в том, что моя дражайшая сестра имеет особенности. Нельзя просто так взять и обрушить ее на нежную душу жениха — от внезапного счастья могут случиться травмы. Я хотел, чтобы вы сперва расслабились, ощутили себя в кругу семьи, а уж потом, опираясь на мою поддержку, смело шагнули в объятия невесты.
— Какие же странности водятся за нею?
— Ну, первым делом…
Слова принца прервал взрыв хохота. Смех часто звучал и прежде, но иного толка. То и дело кто-то из вельмож отпускал шутейку, другие хохотали громко и беззлобно. На сей раз вышло иначе.
В другом крыле зала, возле женских лож, раздался звон стекла. Кто-то опрокинул поднос с посудой. И тут же громыхнул обидный каркающий шаванский хохот.
— Безрукий ишак! Следи за копытами!
Джемис и принц поглядели туда. Мальчонка из тех, что выставлены на продажу, стоял на коленях у лужи вина.
— Убирай, осел! — гаркнул шаван и пнул мелкого под зад.
— Протестую, он уже куплен мною, — сказал южанин в плаще. — Уйдем отсюда, мальчик.
Он протянул руку и помог пареньку встать. Джемис подался вперед, напряг зрение. Возникло странное чувство: будто этот юноша — никакой не альмерец, а северянин. И даже больше: Джемис видел его прежде.
— Хайдер, ты случайно не узнаешь…
Капитан Лид тоже смотрел в ту сторону. Было далеко, ярдов тридцать, но капитан сумел разглядеть лицо мальчика. И вскочил рывком, как по команде «к бою».
— Холодная тьма! Это же Барни!
Тогда вскочил и Джемис. Он знал, все иксы знали: сынишка младшей сестры капитана попал в лапы к степнякам. Его взяли в горящем Лиде, и Хайдер думал, что мальчик погиб. Шаваны отступали зимой, по снегу, впроголодь. Пленников бросали тут и там…
— Стойте, негодяи! Это мой племянник!
Шаваны продолжали смеяться, не слыша его криков. Худой южанин в белом плаще взял мальчика под руку и вывел в боковую дверь.
Капитан перескочил два ряда сидений и сиганул через парапет. В один прыжок очутился на сцене, бегом пересек зал.
— Эй, куда спешишь? Неймется?.. — шаваны, улыбаясь, преградили ему путь.