— Виноват, я опоздал. Подвернул ногу при прыжке.
Гектор состроил скорбную мину:
— Ой-ой-ой, сильно болит? Сильнее, чем рука у ганты?
Капитан Лид посмотрел ему в глаза.
— Ваше высочество, от имени Великого Дома Ориджин приношу извинения. Клянусь, что действовал по личной инициативе. Приказы герцога требовали мирного и спокойного поведения. Я их нарушил.
Гектор вздохнул:
— Это лишь усложняет дело. Раз вы поступили как частное лицо, то я могу арестовать и судить вас, не вызвав войны с Ориджином. Мои вельможи намекают, что так и нужно поступить. Но я знаю, кто вы для Эрвина. Вы спасли его в Степи. Вы уговорили его ворваться в Лид, что защитило Иону от смерти. Арестую вас — плюну Эрвину в лицо. Не арестую — не поймут мои подданные. Что прикажете делать?
— Примите мое раскаяние, — склонил голову Лид. — И… верните мальчика. Я заплачу его цену вдвойне, покупатель не останется в обиде. Знать, может, и не поймет, но три человека с добрыми сердцами оценят ваше великодушие: герцог Ориджин, леди Катрин Катрин и королева Мирей Нэн-Клер.
Гектор хмыкнул. Щелкнул пальцами, слуга вложил бокал ему в руку.
— Я одобряю вашу дерзость, капитан. Одна беда: понятия не имею, кто купил его.
— Но ваши вассалы должны знать.
— Не знают. Уже спросил и получил ответ: этот парень в белом плаще — впервые на аукционе.
— Вам знакомо имя Тимерет?
— Не припомню такого… Но поручу шерифу, он найдет. — Принц осушил бокал и сделался добрее. — Как человек, я понимаю вас и постараюсь помочь. Но как правитель, должен блюсти грозный вид. Отныне будьте тихи и скромны, ходите на цыпочках. Если ваши кулаки еще раз пойдут в дело — быть беде.
— Так точно, ваше высочество. Премного благодарим.
Весь остаток вечера и всю дорогу до дворца кайры выглядели крайне виновато. Даже Стрелец перенял настрой хозяина и жалобно поскуливал, повесив уши. При виде столь искреннего раскаяния сжимались любые сердца. Принц Гектор предложил выпить мировую. Леди Карин созналась, что ненавидит работорговлю, хотя и происходит из шаванского рода. А Мирей Нэн-Клер восхитилась тем, как Лид вступился за племянника. Родичи самой Мирей никогда не бились ни за что, кроме собственных интересов. Словом, инцидент остался в прошлом, а между гостями и хозяевами вновь воцарился мир…
Поздней ночью Хайдер Лид проснулся от звуков под окном:
— Ав… Ав… Ау-уууу!
Он открыл ставни, и в комнату сразу впрыгнул Стрелец. Следом, пыхтя, стал карабкаться Джемис.
— Тьфу, Хайдер, не смотри, а помоги! У меня нога болит.
Капитан втащил Джемиса и запер ставни.
— Какого черта воете по ночам? Весь дворец всполошите.
— Я хотел тихо подать тебе знак. Но герцог научил Стрельца выть, вот он и воет при удобном случае.
— Ладно, а тихий знак зачем?
— Помнишь, принц сказал, что не знает Тимерета? Ты ему поверил?
— Не совсем, — ответил Лид. — Глаза у него дернулись. Думаю, все-таки знает.
— Я тоже знаю Тимерета, — сказал Джемис.
— Шутишь?
— Полдворца ходят пьяными, от горничных до офицеров. Я поболтал с одним, с другим… Тимерет — местный сводник. Подыскивает баб для вельмож, с этого живет. Видимо, кто-то из его клиентов предпочитает мальчиков.
— А тебе сказали, где он живет?
Джемис взял Лида за плечи:
— Только дай слово, что никто не пострадает. Я же за тебя в ответе. Прикончишь кого-нибудь — мне отвечать.
Лид ухмыльнулся:
— Опять ты за свое! Мы ж давно выяснили: я старший в отряде, это я за тебя отвечаю. Именно потому я буду хладнокровен, как иней на кромке меча.
Джемис кивнул и назвал адрес.
Было девять утра — по меркам Первой Зимы, разгар дня. Ночной караул давным-давно сменился, кастелян уже сделал обход и раздал несколько положенных тычков, греи выбежали на тренировки и успели взмокнуть с головы до пят. Владычица проглотила яйцо с бутербродом, доехала до рельсовой стройки и перекидала Перчаткой сотню-другую пудов камня, а герцог допил утренний кофе и почти перестал зевать. Согласно всем признакам, близился полдень.
Однако дверь не открылась ни с первого стука, ни со второго.
— Может, его нет дома? — допустил Джемис.
— Нутром чую, есть.
Лид пнул по доскам ногой. Стрелец завыл:
— Ар-ауууу!
Наконец, щелкнул засов. Дверь отворилась, на пороге стоял заспанный дедок в ночной сорочке и колпаке.
— Ты Тимерет? — спросил Лид.
— Он дворецкий, — угадал Джемис.
— Мы пришли к Тимерету, дворецкий. Будь добр, проводи нас.
Дедок выпучил глаза и разразился тирадой. В такое время воспитанный человек не только не ездит по гостям, а даже не покидает дома, чтобы стуком каблуков не потревожить соседей. Больше того: человек с чистой совестью в такое время должен спать крепким сном младенца, чем, собственно, и занят господин Тимерет. А если у головорезов, коих дворецкий видит перед собой, совесть нечиста, то пускай пойдут к шерифу Халинтору и сдадутся на милость.