— Глубоко сочувствую. Он почил год назад, не так ли? Теперь войско Лида перейдет вам?
— Кажется, герцог имеет возражения. Он считает, что я слишком люблю спорить.
— Как же он ошибается!..
Конечно, Деметра заранее узнала все о женихе. Ответы уже были ей известны, она спрашивала ради издевки. Но стрелы летели мимо цели, Джемис все так же безмятежно жевал.
— Скажите, милорд, где мы с вами будем жить?
— Приятно будет менять обстановку: полгода на Севере, полгода в Шиммери.
— На Севере — в вашем родовом замке?
— Не совсем. Герцог нуждается в моем присмотре, так что поселимся в Первой Зиме.
— В замке Ориджинов? Прекрасно! Они дадут нам отдельную башню?
— В замке Первой Зимы сейчас яблоку негде упасть. В лучшем случае нам достанется комната, в худшем — большой шкаф.
Джемис оставался спокоен, а вот Деметра начинала терять равновесие.
— Милорд, надеюсь, хотя бы в Шиммери вы обеспечите нам достойные условия?
— Вам виднее — вы шиммерийка.
— Я привыкла к Девичьему дворцу. Его содержание стоит семьдесят эфесов в месяц.
— Сюзерен платит мне пятнадцать.
— Нужно ли служить сеньору, который так низко ценит вас?
— Деньги никогда не были моей целью. Герцог дает нечто большее.
— Вы с ним вместе устраиваете оргии?
Лишь последнее слово заставило Джемиса поморщиться, да и то мельком.
— Это он может и сам… А с моей помощью герцог: пересек Запределье, нашел Дар Богов, сверг тирана, выиграл три войны, разбил слуг Темного Идо и спас империю Полари. Думается, мы с ним не зря прожили последние годы.
Арсенал Деметры исчерпался. Она молча смотрела, как жених приканчивает десерт.
И вдруг в заведение вошли те двое актеров. Высокий и худой был одет в белый плащ с капюшоном, а мелкий носил крикливые тряпки, как раб-альтер на аукционе.
— Все вышло, господин! — доложил Джемису старший актер. — Извольте остаток оплаты.
— Сперва рассказ, — потребовал кайр.
Актер выложил. Они с сыном переоделись так, как требовал господин северянин, и поехали в павильон для торгов. Там только начали собираться покупатели. Актеры вошли на короткое время, а затем вышли быстрым шагом, и белый плащ махнул извозчику. Подъехал экипаж, запряженный парой гнедых, — о нем как раз и говорил господин северянин. Актер в плаще сказал извозчику: «Давай куда вчера, и поживее». Экипаж помчал и спустя четверть часа оказался у гостиницы «Черный лебедь», что на юге Лаэма. Там актеры сошли — и вернулись сюда, за остатком оплаты.
— Извозчик ничего не говорил в дороге? — уточнил Джемис.
— Спросил, усмирил ли я мальца и не пытался ли он снова сбежать. Еще сказал, что меня искал хмурый северный тип. Посоветовал сменить гостиницу.
Джемис заплатил актеру и официанту.
— Как видите, миледи, поиски движутся. Едем в «Черный лебедь».
Гостиница находилась вблизи торгового дома, но вдалеке от порта и станции дилижансов. То было пристанище творческих людей. Роскошный вид на горы, тишина, укромные номера, внутренний двор с кофейными столами… Поэты, художники, философы приезжали сюда в поисках творческого уединения — либо для тайных встреч со своими музами. В свое время Деметра тоже ночевала здесь. К счастью, ни тогда, ни теперь ее не узнали.
— Добро пожаловать в «Черного лебедя», господа. Желаете комнату для творчества или для нежности?
— Никакой не… — начала Деметра, и жених нагло ее перебил:
— Моя дама — поэтесса. Она хочет творить, но запуталась в чувствах из-за последних новостей.
Это было очень по-шиммерийски. Так тонко, что Деметра уставилась на жениха.
Любой уважающий себя лаэмец знает все новости. Если упомянуть о новостях, лаэмец не спросит, о чем речь, а сразу выскажет свое мнение. Вот служитель гостиницы и высказался, начиная с визита северян и кончая тем, что Ванесса-Лилит наконец-то нашла альтера. А Джемис ввернул:
— Кстати, слыхали о драке в павильоне? Белый плащ купил мальца, а кайры взбеленились.
— Мне ли не слыхать! — Вскричал служитель. — Это я вас спрошу, господин: слыхали ли вы, что белый плащ с мальцом ночевал здесь, в «Черном лебеде»?
Джемис насупился:
— Вы меня обошли, сударь. Этого-то я не знал.
— Так слушайте же!..
Радостным шепотом служитель рассказал все. Белый плащ явился ночью с мальчиком строптивого нрава. Юнец извивался ужом и пытался сбежать. Служитель сказал им, что здесь так нельзя, ведь «Черный лебедь» — приличная гостиница. Те двое поговорили, и малец утихомирился. Перестал брыкаться, даже сам сходил за чаем для белого плаща. Они переночевали без скандалов, а утром уехали. Куда? Почем знать, они не говорили. Но не в порт, это точно — одежда была на них совсем не морская. И вряд ли на дилижанс: выехали поздно для утренних дилижансов и слишком рано для вечерних.