«Я так тебя люблю», — говорила она.
Даже на свадьбах это признание обычно не звучало так проникновенно. Неужели человек познает искреннюю любовь только с годами? Или просто отсеивается все мелкое и наносное, и выдерживает до такого возраста лишь истинная Любовь?..
Странно, но я уже начинаю забывать, когда последний раз венчал новобрачных… Смертей — сколько угодно, а вот свадеб почти нет. Неужели и впрямь конец света близок? Я никогда не позволял себе гадать о его приближении — при моей квалификации это оказалось бы сплошным дилетанством и искусом.
Я серый, средний человек… Но за что тогда Небеса послали мне испытания, достойные святого? Мне же не вынести их. Я одинок, и мои молитвы не находят ответа.
Я повторял это уже десять раз, и повторю еще сто: «Господи, зачем Ты меня оставляешь? Пошли Святого Духа укрепить меня! Восстави меня, Господи!».
«Я буду скучать… мне будет не хватать тебя» — рыдает старушка у гроба. Господи, не дай ей увидеть того, что видел я! Прости ей, прости всем!!! Разве мы хуже других, разве мы не такие же дети Твои?
Я тоже готов расплакаться, и руки мои сами тянутся к заветной фляге. Я улавливаю момент, когда на меня точно никто не смотрит, и подношу свое сокровище к губам. Обжигающая сладковатая жидкость льется мне в рот и наполняет кровь теплом.
Прости меня, Боже!
Старушка замолкает, слезы душат ее. Мне очень хочется встать и помочь ей, но я не рискую. В такие моменты лучше не вмешиваться: любые слова могут пойти во вред. Я еще поговорю с ней. Обязательно поговорю…
Она еще способна взять себя в руки. Появляется платочек, и прозрачные капельки исчезают с ее лица. Слезы души так не вытрешь. Душа плачет кровью… Она целует на прощание супруга и заставляет себя уйти. Именно заставляет — я вижу, каких сил ей это стоит. Она проходит мимо меня, тяжело переставляя ноги. И все же… ей легче в одном: она не знает, что может ждать ее мужа в ближайшее время, после похорон… Господи, прости эти погубленные души!
Спиртное сделало свое дело: мне уже немного легче, но хочется еще. Некоторое время я пытаюсь бороться с собой, но, увы, слабость побеждает. Я снова отвинчиваю пробку, и мои руки дрожат от нетерпения.
Это замкнутый круг — мне сложно рассчитывать на помощь Небес, пока не справлюсь с этим грехом, но пока я не могу на нее рассчитывать, я не могу и отказаться от этого греха. Алкоголь хоть как-то поддерживает меня — отказавшись от него, я совсем сойду с ума. Да, я знаю, самый страшный грех — это неверие, и все же… По-видимому, вера такой силы, чтобы я мог полностью положиться на волю Божию, мне не дана. И мне остается в тысячный раз упрекать себя за то, что я грешен и слаб, и вновь, обливаясь слезами раскаяния, тянуться к бутылке и грешить.
Но я не могу иначе! Не могу!!!
Вино, коньяк, виски — все это дьявольское зелье… Не потому ли он меня так смог опутать?
Но почему меня? Разве я был хуже других? Ах, да, это я уже пьян — думать об этом тоже грех. Но далеко ли до греха в этом страшном мире? Эти карлики, это вечное кощунство… До каких пор я должен его терпеть? Как ненавижу я сейчас Врага! Я готов пойти на любой подвиг, на любое преступление, лишь бы избавить от него мир. Или хотя бы этого несчастного покойника. Да упокой Господь его душу!
Но чего я добьюсь, кроме погибели своей души, если такие порывы возникают у меня под воздействием греховного напитка? А почему греховного? Грех — не знать в нем меры. Весь Израиль, со святыми и пророками, пил, так почему мне отказано в этом праве? Вслед за этим мне начинают лезть совсем греховные мысли, но я быстро от них открещиваюсь. В конце концов, пристрастие к алкоголю — мой главный грех. В остальном я ничем не хуже остальных, а значит, могу еще надеяться на спасение… Главное — поменьше думать о себе и побольше — о других. Вот об этом несчастном, душе которого не дадут найти покой. Как жаль, что я не знаю древних обрядов, ведь в свое время церковь умела бороться с силами тьмы совсем другими, более эффективными методами…
Я уже давно собирался провести один эксперимент, но никак не решался. Теперь — решусь…
Я подхожу к гробу. Лицо покойного кажется мне расплывчатым. (Странно, я ведь выпил совсем немного!)
— Прости меня, Господи! — взываю я к распятию вслух. Вслух молиться лучше: не вмешиваются посторонние мысли, способные запросто влезть не к месту и осквернить текст молитвы. — Я должен положить конец этому святотатству!