«Я люблю тебя, Майк!» — сказала я мысленно, и мои губы растянулись в нежной улыбке.
Я могла говорить ему что угодно — он спал…
Нет! Я ошиблась: когда эта мысль вырвалась у меня, он пошевелился, открыл глаза и приподнялся на кровати.
«Господи!.. — услышала я его испуганный и восхищенный голос. — Ее губы не шевелятся!»
Он смотрел на меня удивленно, но я читала и другое: в его душе засветилась нежность.
Он любил меня!!!
Кстати, его губы тоже не шевелились.
Пропади пропадом весь окружающий нас мрак: — мое чувство нашло взаимность!
— Мы спим? — прошептал Майк.
Я улыбнулась — уже сознательно и лукаво.
Он и сам прекрасно понимал, что это не сон. Но как иначе можно было назвать это чудо? Только любовью?! Нет, помимо ее было еще что-то, может, даже большее, чем любовь. Существует легенда, что когда-то давно мужчина и женщина представляли собой одно целое, но потом разделились на две половинки, вечно ищущие свою пару, чтобы восстановиться в изначальной полноте. Мы были такими половинками. Может, не совсем обычными при этом. Но если это сон… как не хотела бы я просыпаться!
Он тоже улыбался. И улыбка у него была тоже детская — улыбка, в которой была только сама улыбка. Пусть это сказано коряво, но точнее описать ее невозможно. Взрослые обычно не умеют отдаваться своим эмоциям так полно.
«Как здорово!» — говорили его счастливые глаза.
Да, это было здорово… Но не за это ли чудо нам приходилось столько платить?
Только сейчас я поняла, какое значение может иметь в этом мрачном деле наш необычный дар.
— Мы другие, Майк, — погрустнела я. — Именно поэтому мы и нужны Длинному… Мы — единственные, кто понимает, что он делает…
Боже, о чем я! Нам дали несколько секунд на счастье — и вот мысли о Длинном разбивают его. Нельзя же так… Потом! Сейчас мы должны хоть несколько минут безраздельно подарить друг другу. Разве для разговоров о всяких монстрах я ждала тебя столько лет, Майк? Я слишком люблю тебя для этого…
— Я молилась, чтобы ты нашел меня… — сказала я ему. — И ты нашел меня!
Набежавшая при упоминании Длинного тень сползла с его лица, оно вновь посветлело и разгладилось, наполняясь добрым и ласковым светом.
— Я люблю тебя! — ответил он.
Я могла повторить ему это тысячу раз, но вместо этого просто распахнула ему навстречу свое сердце, выпуская оттуда волну сплошного чувства, не засоренного пока никакими лишними словами.
Я люблю его — что еще тут можно сказать?!
Он понял меня, потому что раскрылся в ответ. И наша любовь слилась в одно общее сияние и понесла нас… понесла… понесла…
Не было больше двух перепуганных и загнанных жизнью в тупик человечков — чувство, огромное, как солнце, возникло на их месте.
Мы любим — и этим сказано все. Лети, любовь, свети, неси нас вдаль…
РЕДЖИ
Я повалился на кровать, и меня тут же начало «выпрямлять»: спина напряглась, ноги вытянулись — и это еще до того, как Алхими — оживший огонь — прыгнула на меня. Она пожелала сидеть сверху — потом я это оценил. При ее темпераменте в другой позе я выдохся бы первым и, может, многое утратил бы в ее глазах.
Черт побери, но более сексуальной девчонки я в постели не встречал! Пусть мой опыт никогда не был слишком велик, но я впервые столкнулся с таким явлением, как она, — она была ураганом, вихрем, черт знает чем… От первого же прикосновения у меня в мыслях пошел дикий сумбур. Четче всего думали руки, касающиеся ее тела: с невероятным наслаждением я касался ее кожи — нежной, шелковистой, мягкой… Ее хотелось мять, крутить в руках, стискивать, прижимать к себе, гладить… В груди возникла сладостная пустота, лицо мое загорелось…
— Мне нравятся твои волосы! — зашипела она и вцепилась в их жалкие остатки, по-видимому, собираясь сделать меня совсем лысым.
Я чуть не взвыл от боли, но даже эта боль, вопреки моему прежнему опыту, не уничтожила возбуждения. Я хотел Алхими, хотел вжаться нижней частью живота в ее тело…
Она еще говорила, но я уже не понимал ничего.
Мы слились, мне стало жарко, и я ослеп.
Руки Алхими отпустили мои волосы, вцепились в рубаху и начали трясти, притягивая к себе и отпуская. В сладостном бреду я услышал ее исступленный визг, потом она схватила меня за шею…
Это были какие-то скачки — она прыгала на мне, я прыгал вместе с ней до боли, до потери пульса…
И вдруг раздался грохот — что-то взорвалось внизу.