— Теперь нужно перевязать. Крепко. И, я так полагаю, этим вы займётесь сами.
Ингар кивнул и следующие полчаса перевязывал мне спину противно пахнущими бинтами. А когда закончил, снял свою рубашку и накинул сверху. Я поморщилась — ткань задела кожу. На большую реакцию у меня сил уже не было. После этого напоили водой. Пить хотелось жутко, и я выпила почти три стакана. Потом меня подняли и перенесли в другую комнату, укладывая в постель. Последнее, что я услышала перед тем, как мозг отключился, было Ингаровское:
— Ну, а теперь давай мы с тобой поговорим…
Глава 11
Очнулась я от резкой боли в спине. Болела вся верхняя часть, боль отдавала в руки и в шею. Накатывала волнами и отступала. Правда, с недавней, которую я всё ещё помнила, она была несопоставима, но из чуткого, прерывистого полусна вырвать меня сумела. Голова дико кружилась. Лучше бы я дальше спала. Открыв глаза, увидела тёмный потолок с лучом света откуда-то сбоку. Я тихо простонала, и в поле моего зрения тут же появился Ингар.
— Больно… — простонала я. Голос был хриплым и будто совсем не моим.
— Знаю, — дракон кивнул и, аккуратно приподняв меня, посадил на постели. — Попей. Потерпи, потом заморозку опять сделаем. И перевязку.
Я послушно выпила стакан тепловатой воды.
— А теперь надо поесть, — он поднёс к моему рту ложку.
Я протестующе промычала, но Инг твёрдо возразил:
— Надо. Ты потеряла очень много крови, а кости тебе Раорман буквально зашивал. Помногу кушать нельзя, но питательные вещества в организм должны поступать.
Не дождавшись от меня реакции, пообещал:
— Съешь, и я, пока буду тебя перевязывать, расскажу, что от оборотня узнал.
Я послушно приоткрыла рот и проглотила кашу. Совершенно безвкусную. Или я вкуса не чувствую? Голова уже болела чуть меньше, и соображать получалось лучше. Каши действительно оказалось немного — всего несколько ложек. После этого мне скормили ещё какое-то фруктовое пюре. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, когда меня кормили манкой и пюрешкой, но сил возмущаться не было от слова совсем.
— Ну, а теперь давай сменим бинты.
Когда Инг начал стягивать с меня рубашку, а я, осознав, что на мне, кроме рубашки, ничего нет, попыталась воспротивиться, но он спокойно напомнил:
— Я тебя уже перевязывал, и, поверь, полутрупы меня точно не возбуждают. Сиди спокойно, не провоцируй раскрытие раны. Мы не для того тебя двенадцать часов назад зашивали.
Я замерла, не шевелясь. Повторения вчерашнего мне совсем не хотелось.
— Расскажи, — прохрипела снова.
Говорить было сложно, слова не хотели произноситься.
— Могу сказать, что у нас есть несколько новостей: хорошая и плохая, — начал дракон, снимая бинты, — начну с хорошей. Раормана мы нашли, он был полностью согласен на дружелюбное сотрудничество. И мы с ним вполне плодотворно пообщались. Но тут возникает вторая новость. Он ко всей этой ситуации непричастен.
Я дёрнулась, застонала от боли и снова замерла.
Ингар цыкнул и, колдуя над моей спиной, продолжил:
— Вроде как, мы продвинулись и в то же время — вернулись к самому началу. И теперь нужно думать, в какую сторону двигаться дальше. И тебя ранили. Грх…
Инг вдруг прикоснулся к изгибу шеи и пробормотал:
— Прости меня.
— Ты-то тут причём? — прохрипела я, не понимая его извинений. Он же в этом не виноват.
Но дракон промолчал. Спина у меня к этому времени уже онемела, и я ничего не чувствовала. Видимо, действовала пресловутая «заморозка». Дракон тем временем достал новые бинты и начал меня перевязывать. Запах от них был ужасный. А когда закончил, снова накинул свою рубашку и аккуратно поднял на руки.
— Не спи, — он на меня грустно взглянул. — Ты — человек: после такой заморозки, какую мы используем, можешь запросто не проснуться. Нельзя спать. Слушай меня.
Я слабо кивнула. В голове действительно поселилась странная тяжесть. А Инг вынес меня на кухню, видимо, и положил на тахту, стоящую около подоконника. Окно приоткрыл, и я вдохнула свежий воздух. Сознание немного прояснилось, и я, наконец, обратила внимание на хаос, царивший в помещении. Это, скорее всего, была та кухня, на которой меня оперировали. Вся обеденная зона с большим деревянным столом была залита кровью и водой. И теперь я понимала, почему Инг сказал, что я потеряла много крови — красной жидкостью было залито всё. И стол, кажется, было уже не спасти. И теперь я поняла, почему окно приоткрыли. Запах в помещении стоял… не особо приятный. А на столе стояло большое блюдо, от вида содержимого которого меня чуть не вырвало. Раорман, который оказался на кухне, схватил это и вынес из комнаты. Вернувшись, обеспокоенно на меня взглянул и, что-то намешав в стакане, подошёл ко мне.