Как бы «далёкое будущее»: парк из запрограммированной саморастущей пластмассы, за которым присматривают два человекоподобных робота, РТ-120 и ЭФА-3… «Посетителей вполне устраивали искусственные растения», но вот «искусственная» жизнь — ни в коем случае. Проблемы у «настоящих живых людей», случайно синтезированных из хаоса белковых молекул, всё те же: «Ты меня любишь?» Наверное, потому что и меня тогда тревожили всяческие «чувства», так запомнился этот рассказ… Заканчивающийся «почти как у Диккенса»… «Часто автор использует метод „доказательства от противного“» — писал Михеев позже, хотя продолжил так: он «верит, что на Земле всегда будут цвести живые цветы…»
Но до этой публикации автору ещё надо было прожить две трети жизни… Биография у Михеева — как раз для писателя канувшей в Лету Страны Советов. Родился Михаил Петрович первого сентября 1911 года в старинном сибирском городке Бийске, что в преддверии Горного Алтая. Хотя родители его получили лишь начальное образование, читать мальчика научили рано. В пять лет Миша прочёл «Остров сокровищ» Стивенсона, вот откуда любовь «на всю жизнь» к приключенческой литературе! Через несколько лет были прочитаны все доступные книги Джека Лондона, Фенимора Купера, Конан Дойля, и с тринадцати лет Михаил начал «придумывать приключения» сам. «Моё детство прошло под кокосовыми пальмами, среди айсбергов Антарктики, в грохоте океанского прибоя и рычании доисторических чудовищ, среди звона шпаг и грохота мушкетных выстрелов» — так образно обрисовал писатель то время в автобиографических заметках.
Но с середины двадцатых годов в стране началась и другая жизнь — «техника проникала всюду». И Михаил «строил макеты паровых двигателей, летающие модели аэропланов, конструировал неуклюжие кристаллические приёмники… Началось увлечение техникой». Вот истоки другого направления творчества писателя — фантастики, часто связанной с «умными» машинами. И фантастика эта проникнута чуть ли не влюблённостью к созданиям человеческих рук! Так что детские увлечения во многом предопределили последующие литературные пристрастия.
С четырнадцати лет Михаил стал учиться в Бийской профессионально-технической школе, после её окончания в 1930-м получил специальность инструктора-механика автотракторного дела. «По тем временам это звание соответствовало чуть ли не профессорскому» — с юмором вспоминал он через тридцать лет. Пришло увлечение электротехникой, Михаил стал работать электромонтёром, затем бригадиром по ремонту автомобильного электрооборудования. На заводе, где он работал, ремонтировались машины, курсирующие по знаменитому Чуйскому тракту, тут и были написаны Михеевым слова песенки про шофёра Кольку Снегирёва «Есть по Чуйскому тракту…» Песня «пошла в народ», стала поистине народной, знаменитой. Но всерьёз поэзией Михеев и не подумал заняться, он любил электротехнику! До пятидесяти лет работал техником-электриком, даже учился во Всесоюзном заочном энергоинституте.
Но всё же увлечения юности не проходят бесследно! Имея хорошую работу, получая дипломы и премии за конструкции электросчётных аппаратов, Михеев в сорок лет «вдруг вспомнил» об увлечении поэзией и написал сказочку для детей «Лесная мастерская». Успех первой же публикации определил дальнейшую судьбу: были заброшены схемы и чертежи, «родился» писатель Михеев! Опубликовав несколько книг для детей «среднего и старшего возраста», Михеев становится одним из зачинателей детской литературы в Сибири. А в середине пятидесятых обращается к «остросюжетному жанру». Тут потребовалось умение строить сюжет — стремительный, но логичный, и в то же время удивляющий неожиданными поворотами. Тему для повести «Вирус В-13» (1955) подсказала обстановка тех лет, когда «холодная война» была в разгаре. В газетах постоянно публиковали сообщения о «происках апологетов загнивающего капитализма, пытающихся отсрочить свою неминуемую гибель», велась шумная кампания «борьбы за мир»! «Пружиной действия» стал поединок вокруг изобретений фашистского профессора Морге и советского учёного Русакова. В детективный сюжет как бы «вкраплены» были эпизоды фантастические: всесильный препарат профессора Русакова, удивительная мастика артиста Бланка, позволяющая «менять лицо». Автор с первой же попытки справился с поставленными самим же собой задачами — разветвлённый сюжет развивается стремительно, персонажи обрисованы достаточно полно, не выглядят совсем уж «картонными» (хотя разделение на «своих» и «чужих» бескомпромиссно). Повесть много лет пользовалась читательским успехом, выдержала шесть изданий. Но автору по душе была другая — «Тайна белого пятна» (1959), основанная не на газетном и книжном материале, а на сибирских реалиях, хорошо ему известных. Тут мотивировка событий вызывала у читателей полное доверие, а психологические характеристики героев были выразительны и глубоки.