За сорок лет творческой деятельности Михеев пробовал писать в нескольких «литературных жанрах»: стихотворная сказка для детей, школьная повесть, приключенческая книга, путевой очерк. В 1963 году был принят в СП СССР и стал заниматься только литературой. В это время — на волне взлёта советской НФ — увлёкся фантастикой всерьёз. В 1965 году в «Уральском следопыте» появляется его первый фантастический рассказ «Пустая комната», в следующем году выходит первая книжка фантастики «Которая ждёт». Затем увидели свет тоненькая и в обложке «Далёкая от Солнца» (1969), гораздо толще и в переплёте «Милые роботы» (1972), и уж совсем солидный сборник (избранное!) «Вирус „В“-13» (1986).
Фантастика позволила писателю полнее раскрыть себя, потому и стала на десяток лет основным направлением творчества, открывая читателям своеобразный, гармоничный и добрый мир. Правда, в отечественной «Энциклопедии фантастики» (1995) написано, что писал Михеев «добротные, часто остроумные, но, в основном, традиционные и не поднимающиеся над средним уровнем НФ рассказы и повести»… Как же высок по сравнению с нынешним был тогда «средний» уровень!
В душах героев рассказов Михеева бушуют страсти (и не всегда благие), вовне сталкиваются противоречивые мнения — могут ли быть гармоничными такие рассказы? А вот всё равно добрым предстаёт мир перед нами на страницах этой фантастики. Даже если человечество на краю гибели (как в рассказе «Сделано людьми»), жизнь побеждает: умные и заботливые роботы проводят через все опасности Пространства корабль с уцелевшими к другой, поистине прекрасной планете… Торжество добра придаёт рассказам Михеева тот оттенок, который и даёт основание говорить о полном конфликтов мире возможного будущего как гармоничном в своей основе.
«Фантастика для автора — это, прежде всего, размышление о будущем» — так мотивировал Михеев свою точку зрения. Но размышлял писатель «о будущем» чтоб найти ответы на вопросы дня сегодняшнего! Поэтому его рассказы часто полемичны, как весь цикл «Милые роботы» — своего рода похвальное слово технике во времена, когда на «технику» стали поглядывать уже с опаской…
Различными средствами пытался писатель достичь иллюзии достоверности. Психологической убедительностью характеров (но в «романтической системе координат»), умелым применением точно найденной художественной детали, одновременным взглядом на проблему как романтика и сатирика. Центральная проблема фантастики Михеева шестидесятых-семидесятых годов — человечество и наука, человек и техника. Вот в этой области писатель и добился наиболее полного социально-философского осмысления действительности.
Особняком стоит написанная семидесятилетним писателем — но поистине с молодым задором — повесть «Год тысяча шестьсот…», вышедшая в новосибирской серии фантастики в 1985 году. И дело не в том, что повествует она об эпизодах жизни юных спортсменов: фехтовальщицы Ники из Иркутска и боксёра Клима из Москвы (выпускника истфака), попадающих с Универсиады на Кубе стечением обстоятельств в XVII век. А в том, что Михеев, сохранивший на всю жизнь «уважение к приключенческой литературе», и в таком возрасте сумел взглянуть на события свежим взглядом юности. В небольшую книжку («как в кино») уместились масса приключений со стрельбой и фехтованием, яхтокрушение, пираты и каперы, «тайны мадридского двора» (с внебрачным сыном короля), освобождение негров-рабов и «чудесное» возвращение домой! Эпиграфом к книге послужили слова Марка Твена «Вы, конечно, слыхали о переселении душ?» Неспроста, ведь по Михееву «мир обладает памятью, всё происходившее оставляет следы…» И в его книге в прошлое — с помощью некого устройства — путешествует только «воображение» героев, но всё равно — преодолеть опасности помогает всё те же товарищество и взаимовыручка! Другое дело, что по возвращении «нужно помалкивать» — а то и в психушку угодишь… Иногда в повести чувствуется оттенок пародии на «романы приключений», но это придаёт всему описанному дополнительную грань восприятия — заразительную улыбку!