- Мне что, опять вам угрожать?
- Это вы про Алису Тородан? Да пожалуйста, мне всё равно, - твёрдо ответил я. Я жалел, что поддался угрозам и вообще взялся за этот заказ. Зато сейчас я всё сделаю правильно.
- Зря вы так, Константин Сергеевич, - протянул Валентин Михайлович. - В моём арсенале много средств. Я легко мог бы разрушить весь ваш бизнес. Скажем, натравить на вашу студию столько проверяющих из стольких инстанций, что хоть одно, но обязательно найдётся какое-нибудь нарушение, и студию закроют. И придётся вам тогда всё начинать заново. Только и в этом я бы смог вам помешать. Я бы создал вам массу трудностей на пути открытия новой студии, я бы мог препятствовать раскрутке вашего дела, мог бы навсегда разрушить вам репутацию... Мог бы, но не стану.
Не услышать недоговорённое было невозможно.
«А ведь он может», - с глухой тоской подумал я. Может закрыть студию. Может помешать открыть новую. Может создать мне такую репутацию, что я уже никогда не смогу работать фантографом, ко мне просто никто не пойдёт...
- Расскажите мне, где бывает ваша жена, мне надо находиться рядом с фантомом, чтобы его убрать, - произнёс я, ненавидя себя за малодушие.
* * *
- Нет, Рита, сегодня не могу. Очень тяжёлый день на работе, я устал, - резко ответил я в трубку, почти ожидая, что подружка закатит мне очередную истерику. К моему удивлению, Рита промолчала.
Я очень торопился домой. Предстоящее ужасало меня; мне казалось, будто я согласился на убийство. От одной мысли, как отреагирует женщина, когда я уберу фантом ребёнка, мне становилось дурно, и я как никогда сильно хотел очутиться дома, хотя бы на время укрыться от проблем.
Даша не ждала меня у двери. Впервые не встречала меня. И сердце ухнуло вниз - что-то случилось.
Она сидела в гостиной и держала в руках старый фотоальбом, валявшийся где-то на пыльных антресолях. Он был раскрыт на странице с фотографией, где мы с Дашей в вязаных лыжных шапках на фоне заснеженных гор счастливо щуримся от яркого солнца в объектив фотоаппарата.
- Так ты поэтому меня создал? - подняла на меня глаза Даша.
Она никогда не спрашивала меня, для чего я её сотворил. Обычные фантомы не задают таких вопросов, они просто не должны осознавать эту часть своего существования.
Правда, Даша уже давно не обычный фантом. Она живёт у меня несколько лет, а это намного больше, чем любой другой фантом. К тому же, последнее время она сильно меняется, хотя обычные фантомы всегда остаются такими, какими их создали.
- Что с ней случилось, Костя?
Я видел сочувствие в Дашиных глазах и догадывался, что она думает. Даже меняясь, она оставалась такой, какой я хотел её видеть, когда создавал - доброй, понимающей, сопереживающей. Такой, какой не была настоящая Даша.
И было бы так просто сказать ей сейчас то, что она хотела слышать: «Да, она умерла, и я создал тебя, её фантом, потому что не мог перенести потерю». И тогда в Дашиных глазах заблестели бы слёзы, она подошла бы ко мне и без слов обняла меня, утешая.
- Она ушла от меня к другому, - сквозь сжатые зубы процедил я. - Ушла, а я не смог ей этого простить. И создал тебя, чтобы вымещать на тебе свою обиду и ненависть к ней. И вымещал...
- Я этого не помню... - прошептала Даша.
Конечно, она не помнит. Фантом и не должен помнить. Он выглядит как живой человек, ведёт себя как живой человек, он спит, он ест, его можно потрогать, с ним можно поговорить. Но он - не человек. Он не понимает, что с ним делают, он не чувствует и не страдает. Он не помнит.
Я смотрел в Дашины глаза и со стыдом признавался себе, что я рад. Рад, что она не помнит.
Я создал Дашин фантом буквально через несколько дней после того, как ушла Даша, сообщив, что влюбилась в другого. Я создал фантом один в один как оригинал, только сделал ей длинные волосы. Я всегда хотел, чтобы Даша их не стригла, чтобы они отросли до пояса, длинные и густые, а она всегда поступала по-своему. И не только с волосами. Что ж, когда я создал её фантом, у неё больше не было выбора, она поступала только так, как хотел я. Она молчала, когда я кричал, она соглашалась, когда я говорил обидные слова, она просила прощения, когда я был раздражён. Она никогда не жаловалась и безропотно сносила все мои выходки. Сейчас мне было стыдно об этом вспоминать, а тогда я упивался возможностью беспрепятственно выплеснуть всю свою злость на фантома девушки, которую я любил.
- Конечно, ты не помнишь, - сказал я. - Ты не можешь помнить...
- Нет, я могу помнить, - возразила Даша, - Я точно знаю, какое у меня было первое воспоминание. Осенью, чуть больше двух лет назад. Я помню, как потрескивали дрова в камине, а я сидела в кресле у окна и смотрела, как жёлтые листья плавают в лужах. Потом я услышала твои шаги и побежала открывать тебе дверь. А ты протянул мне букет фиолетовых астр. Они были такие красивые! Помнишь?