— Идем. В доме есть вода. Отдай клинок Петровичу, и палочку эту, волшебную, тоже.
Он отрицательно помотал головой.
— Оромо, не отдают килле в чужие руки.
Он протянул цилиндрик Петровичу. Я пожал плечами. Клинок он спрятал в ножны на поясе. Поясе…
— Ты инженер? — не веря своим глазам, спросил я.
Мой пояс был точь-в-точь такой же.
— Что? А это…
Он указал на свой пояс.
— Нашёл. Как и зажигалку.
Он указал кивком на цилиндрик в руке Петровича.
Петрович присвистнул, рассматривая трофей.
— Тут это…
Он ткнул пальцем на бок цилиндра. Из торца выскочило пламя.
— Осторожней!
Мне вдруг показалось, что оно сейчас выстрелит вверх, первратится в огненную плеть. Но ничего такого не произошло. Просто небольшой огонек, которым можно поджечь хворост или прикурить.
Петрович заржал. А меня вдруг скрутило болью. Будто бы до этого я и сам подобно берсерку находился в горячке боя. А сейчас адреналин спал и раны дали о себе знать.
— Пить, — снова попросил Дариан, он тоже держался за кровоточащий бок. По плечу, груди и бедру текли ручейки крови.
— Идем в дом, — повторил я. — Надо бы подлатать нас. И не делай резких движений. Мы тебя не знаем, могут быть проблемы.
Дариан кивнул и поплелся за мной. Он шел то и дело шипя от боли, но держался. Мне в скелетонике было чуть проще, но и я чувствовал, что еще немного и отключусь.
Я втиснул скелетоник в холл. Тут было тесновато. Оля стояла почти по центру, Таха у стены. Я принялся аккуратно разворачиваться, чтобы никого не зацепить и не нагружать сильно мышцы на боку, когда понял, что с Олей творится что-то странное.
Она стояла в распахнутыми от удивления глазами, прижав ладони к щекам и, не отрываясь, смотрела на вошедшего следом за мной берсерка.
— Дар! Господи, ты… ты… — она словно не знала, как продолжить. — Ты чего так исхудал? И у тебя кровь…
— Оля?
Охреневшего больше, чем сейчас Петровича я в жизни не видел.
— Дар? Господи, как ты исхудал? — едва не сорвавшись на крик, повторил Петрович.
Я замер.
Оля хлопая глазами переводила взгляд с Дариана на Петровича.
— Оля? Объяснись…
Никогда не думал, что Петрович окажется таким ревнивым. Я видел это по тому, как он смотрит на Олю, как с недоверием окинул взглядом торс Дариана. Черт, а он неплох. Этот берсерк. Худощав, но подтянут, рельеф имеется. И ни капли лишнего жира, чего не скажешь о Петровиче. Да и по возрасту… Олин ровесник. Вот только весь в крови, как и я. Черт! Надо бы промыть раны, бинтоваться.
Взгляд Оли вдруг заметался. Она не то пыталась спрятать глаза, не то сосредоточится на чем-то.
— Ты откуда здесь? — искреннее удивление и радость в голосе Дариана, еще больше задели Петровича.
Он насупился, надулся, даже шею втянул словно бык.
— Так! — я шагнул и встал между ними. — Петрович, принеси гостю воды. Оля выдохни. Сейчас всё придется рассказать. Дариан, отойди подальше от двери. Надо закрыть. Мало ли. Но сначал раны.
Петрович буркнул:
— Сам пусть себе воды несет, — и не сдвинулся с места, будто и про то, что требуется первая помощь не расслышал.
— Я принесу, — вдруг встряла Таха и метнулась на кухню.
Отлично. Хоть кто-то может двигаться. Но кризис в отношениях, кажется, миновал. Я видел, как Оля чуть расслабилась. Зажатые до этого момента плечи опустились. Она тихо выдохнула. Петрович, наверное, видя, что Оля не бросилась на шею к Дариану, тоже чуть сбавил обороты. Может и впрямь приревновал? Жестоко, если так. Не хватало мне тут еще разборок на почве ревности.
Вот только может, хоть кто-то поможет мне? Я почувствовал, как в глазах потемнело.
Таха вернулась, принесла самую маленькую канистру с водой. Наверное, не нашла стакан в темноте. Я был рад, что она вышла из того ступора, в котором я её оставил. Ей явно стало лучше. Но не мне.
Дариан принял канистру, присосался к горлышку. Делал огромные глотки, словно не пил сутки.
— Господи, — пробормотала Оля, и селя прямо на пол.
Петрович только выразительно зыркнул на неё, но ничего не сказал. И то хорошо.
— Так, — произнес я, когда Дараина оторвался от канистры. — Теперь всё по порядку. Сначал раны. Иначе я сейчас вырублюсь.
Таха взвизгнула. Похоже, только сейчас увидела в каком я состоянии. Броислась ко мне. Я видел, что она собирается делать. Но я был не настолько плох. Её лечение погружением рук в тело, как она делала с медоедом не требовалось. Я надеюсь.
— Не спеши, малышка. Бинты помогут.
Я задержал её ладони, улыбнулся. Улыбка вышла кривая.