«Плач. Разговоры. Тьма. Меня взяли на руки. Они дрожали.
— Господин, третий ребёночек… Он… Он мёртворождённый… — услышал я испуганный тонкий голос.
— Что ты сказала?! — послышался грозный, грубый голос.
— Прошу, убедитесь сами…
Меня передали владельцу грубого голоса. Это они обо мне? Что происходит?
— Проклятье… — на меня начали падать слёзы, такие горячие — Пока она потеряла сознание… Нам придётся избавиться от него… Скажем, что она родила двойню… — грубый голос стал дрожащим.
— Но, вы уверены?
— Да, я не хочу травмировать её ещё больше, роды дались ей слишком тяжело — ответил грубый голос, передавая меня обратно.
— Я вас поняла, Господин.
Владелец тонкого голоса взял меня, замотал во что-то и быстро пошёл куда-то со мной на руках. Прошло какое-то время, меня бросили и я покатился вниз, в конечном итоге свалившись в воду. Неужели я так и умру? Только начав жизнь, я встречу её конец? Я начал погружаться в воду, но меня кто-то подобрал. Эти руки были много меньше, чем предыдущие. Этот кто-то развернул то, во что я был завёрнут.
— Это человеческий детёныш — произнёс он.
Голос тоже отличался, он был выше и иногда сопровождался писком. Он прижался ко мне.
— Ну что ты там возишься? Брось его, мы сюда не за этим пришли! — послышался голос из дали.
— Он жив. Дыхание и биение сердца крайне слабые и их практически невозможно уловить, но он жив. Я отнесу его в деревню — сказал тот, кто подобрал меня.
— Ты свихнулся?! Тащить человека в наш дом?! — перешёл второй на крик.
— Всю ответственность я беру на себя.
Папа открыл дверцу и встал напротив меня. Он поманил меня руками.
— Давай, Кират, вставай, иди к папе — сказал он, продолжая манить меня.
Я подполз к дверце и взялся за решётку. Кое-как поднявшись, я продолжал держаться за решётку.
— Так, хорошо, а теперь отпусти её.
Мои ноги дрожали, но я послушался папу, отпустил руки и тут же шлёпнулся на четвереньки.
— Давай попробуем по-другому — папа взял меня за руки и поднял, помогая встать — Переставляй ножки — сказал он, продолжая держать мои руки.
Мы сделали несколько кругов по комнате, а на следующем круге я увидел папу.
— Вот, видишь, ты молодец, Кират — сказал он, присаживаясь на пол — Иди сюда.
Потеряв чувство поддержки, я немного растерялся, но сделал несколько шагов, покачиваясь из стороны в сторону и упал прямо в руки папы.
— Скоро сможешь ходить сам, как взрослый — сказал он, нажимая на мой нос своим пальцем.
— М… М… — пытался выдавить я из себя.
Услышав мои попытки заговорить, мама подбежала к манежу и взяла меня на руки.
— П… А… — продолжал я попытки.
— Дорогой, иди сюда, Киратик пытается сказать первое слово! — позвала она папу.
С комнаты папы послышался грохот, что-то упало на пол. Он вышел из комнаты и подошёл к нам с мамой. Я сразу потянулся к нему.
— П… П… Па… — напрягся так, как только мог — Папа… — очень скомкано сказал я.
По его глазам побежали слёзы, он взял меня на руки и прижал к себе. Я нажал на его нос ладонью и улыбнулся.
— Я самый счастливый отец на свете…
— Ребята, подождите меня! — крикнул я — Я с вами!
— Нет, ты не будешь играть с нами! Никто не захочет быть с тобой в команде, ты слишком выделяешься и привлекаешь много внимания. Уходи — сказал один из ребят — Лучше сходи, прогуляйся по поверхности. Я слышал, там много подобных тебе.
Я расстроился и уже побрёл обратно, как услышал голос, что отдался теплом в моём сердце:
— Я буду с ним в команде.
Я обернулся на него и увидел девочку с идеальной белой шерстью и красными глазами, на ней было потрёпанное платьице в цветочек.
— Вот забава. Две белошёрстные красноглазые мышки, одна из которых ещё и практически лысая. Можешь оставаться. Тогда так, будет две команды защиты, а вы будете в команде атаки.
Суть состояла в том, чтобы атакующие сорвали флаг, который охраняют защитники. У защитников были рогатки, из которых они могли стрелять в атакующих с помощью шариков с водой. Если в тебя попали, ты проиграл. Мы разошлись по своим местам и прозвучал сигнал начала.
— Так, что будем делать? — спросила она.
— Ну… — я задумался — Идти напрямик очень глупо, нужно как-то подкрасться, но их четверо и они могут наблюдать за каждой стороной, при этом ещё и укрытий на их стороне больше…
Мой взгляд упал на грязь, которой тут было полно. Я взял её и нанёс на одну руку, после чего посмотрел на неё на фоне этой самой грязи. Отлично. Папа, конечно, будет ругаться, но я не могу проиграть. Я обмазался грязью с ног до головы.
— А зачем ты это делаешь? — спросила девочка.
— Так меньше шансов, что они нас увидят — я выглянул из-за камня, пытаясь найти хоть одного защитника — Если не хочешь пачкаться, я сам справлю… — я повернулся обратно, а она уже стояла вся выпочканая.
— Я готова — сказала она, показывая большой палец.
Мы легли в грязь и поползли прямо к флагу, время от времени, останавливаясь и осматривая территорию. Флаг стоит на возвышенности, но они не могут все вместе охранять ту сторону, это глупо. Я показал девочке, чтобы она ползла вокруг возвышенности и заходила с той стороны, а сам пополз дальше. Спустя пару метров я услышал шорох. Повернув голову на звук, я увидел одного из защитников, что целился в меня. Я перекатился, уходя от шарика, вскочил и побежал к флагу.
— Он здесь! — крикнул он, зовя остальных.
Из своих укрытий повыходили остальные остальные и тоже начали стрелять в меня. Я подобрался к одному и кинул ему грязью прямо в лицо, закрывая обзор, после чего схватил его за руку, завернул её за спину и использовал его, как укрытие от шариков. Поняв, что на расстоянии им в меня не попасть, они подбежали в плотную и оттащили меня от своего товарища, после чего выстрелили из рогатки впритык.
— Вот и всё, ты выбыл — уже радуясь победе, сказал тот, кого я использовал, как щит.
— Он у меня! — услышал я голос девочки.
Все обернулись и увидели её. Она стояла на возвышенности, держа в руках флаг и прыгая от радости.
— Проиграть белошёрстным… — с досадой произнёс тот, что только что радовался.
— Было интересно — улыбаясь, сказал я.
— Не смей улыбаться в нашем присутствии, урод… — сказал один из тех, что стоял у меня за спиной — Вали отсюда — толкнул он меня.
— Как твой отец может жить, зная, что его сын урод? — спросил третий.
— А может он сам урод? — предположил четвёртый.
На меня нахлынула злость и я со всей силы дал последнему в нос. От неожиданности он упал, а из носа у него пошла кровь.
— Т-ты… Ты что себе позволяешь?! — заревел он — Держите его! — крикнул он, поднимаясь из грязи.
Двое схватили меня под руки и приподняли над землёй. Тот, которого я ударил, подошёл ко мне и ударил в живот.
— Я… Я позову на помощь!.. — крикнула девочка и побежала к деревне.
— Не дай ей позвать взрослых! — приказал он свободному товарищу.
Тот схватил девочку и подтащил её поближе.
— Прекратите! — кричала она.
Её не слушали. Он продолжал бить меня. В живот, по лицу, несколько раз ударил в нос, пока из него не пошла кровь, выбил мне один зуб. Я не проронил ни слезинки.
— Этого недостаточно… Ты должен умолять о прощении!
Он нашёл в грязи камень и запустил им в меня из рогатки, раскроив мне бровь. Я продолжал смотреть на него, терпя боль.
— Там взрослый! — сказал тот, что держал девочку.
— Чёрт, валим отсюда! — сказал избивающий меня.
Они отпустили нас и побежали прочь. Как только они скрылись, я упал на колени и заплакал, совсем забыв, что здесь ещё та девочка. Она подошла ко мне и взяла мою руку.
— Давай помогу дойти до дома? — спросила она, кладя мою руку себе на плечо — Меня зовут Кана — сказала она улыбнувшись.
— Кират — ответил я.
Она довела меня до дома, передав отцу и рассказав, что случилось, после чего попрощалась и пошла домой. Папа набрал воды в большой таз и усадил меня в него.
— И что мне с тобой делать? — спросил папа, отмывая с меня грязь и кровь.