Но вообще список князей, претендующих на то или иное княжение по «лествичному праву», далеко не полный, да и княжеских столов в то время было значительно больше. Но мы, к сожалению, уже никогда не узнаем имён от остальных «языческих» линий, которые с приходом официального христианства были безжалостно вычеркнуты из истории или сознательно понижены в звании.
Косвенно известным стало только имя некого Рогвольда, князя Полоцкого, чью дочь, 12-летнюю Рогнеду, Владимир Святославич изнасиловал на глазах братьев и родителей, явно в назидание – не хотела девушка выходить замуж за сына рабыни. Потешил, так сказать, свою уязвлённое самолюбие, а затем приказал всех родственников умертвить.
Сам Владимир (по излишне стыдливым уверениям историков) только лишь «в пагубном язычестве» изредка увлекался человеческими жертвоприношениями и прочими «нехорошими излишествами». Хотя тут всё достаточно прозаично.
Он просто, но кардинально решал проблемы с лишними претендентами-наследниками. И «рубил концы», не заботясь о приличиях и не задумываясь о нежной психике своих романтичных потомков. По принципу: «Должен остаться только один!»
К 977/978 году он действительно стал наиболее сильным из всех князей, правящих различными регионами Руси. А далее продолжил заниматься тем же, что и его предшественники: покорял, обкладывал данью и успешно сбывал дань в Византию.
Власть его была устойчивой, войско сильным, а достойных конкурентов … не осталось.
Вот что было сказано про Владимира Святославовича в Истории Русской Церкви (1868) Макарием (Булгаковым), Митрополитом Московским и Коломенским: «В то и другое царствование по особенному устроению Промысла Россия вся почти непрерывно находилась под властию одного государя, хотя ещё с самого начала в неё введена была так называемая система уделов. Оба эти монарха пользовались величайшим уважением в глазах своих подданных и имели на них сильное нравственное влияние. Внутреннее состояние России и внешние отношения её к другим государствам были тогда гораздо лучше, нежели во весь последующий период её древней истории».
Если бы Владимир Святославович продолжил жить по заветам предков, то к старости он бы вполне мог накопить достаточно сил и во всём превзойти своего отца. А современные упоминания про татаро-монголов просто бы померкли на фоне рассказов о завоеваниях Великой Руси. Но это опять сослагательное наклонение.
Вот только Владимир Святославович не прошёл испытания «медными трубами». Византия купила его «с потрохами», причём даже больше лестью, чем дарами. В обмен за внешнее почитание, он откровенно загубил свою молодую империю. По сути, он стал последним князем единой Руси.
Уже положение Ярослава Мудрого – сына Владимира Святославовича стало очень шатким, а Русь стала распадаться.
А ведь как всё хорошо начиналось!
Русь достаточно быстро усиливалась. Каждый старший князь к концу своего правления устраивал «поход походов», и с каждым разом эти походы становились масштабнее:
– 913 Олег устроил резню в Арране и Ширване с помощью 20.000 воинов;
– 944 Игорь устроил резню вокруг Константинополя силой 20.000 воинов;
– 971 Святослав чуть не захватил Болгарию, граничащую с Константинополем силой 30.000 воинов.
Владимир, с учетом союзников, уже мог выставить до 40.000 воинов.
А вот «великий» Византийский император Василий II Болгаробойца в ключевом сражении у Траяновых ворот (986), а потом и в битве на Клейдионе (1014) смог выставить менее 10.000 воинов.
Да и территориально Русь росла с каждым годом. Население её тоже увеличивалось, во многом (как это не удивительно) благодаря всё тем же христианским миссионерам. Такой вот сопутствующий эффект.
Владимир «Великий»
В 986/987 году Византийская империя «неожиданно» выказывает своё самое «искреннее» уважение и радушно предлагает Владимиру Святославовичу руку царевны Анны, родной сестры императоров Василия и Константина.
Если исходить из языческих представлений, князя Владимира Святославовича поднимали на один уровень с императорами тысячелетней империи Ромеев, которая своим величием поражала не только современников, но и их потомков. Даже спустя долгие и долгие века после своего исчезновения.
Только представьте – стать братом императоров и быть равным Августам!
И такая невероятная «удача» выпала потомку тех, кто всеми силами добивался права наняться в имперскую армию и мечтал хоть слегка прикоснуться к роскоши Византии (просто полистайте договоры 911 и 944 годов).
Перед носом малообразованного, но чрезвычайно сильного дикаря помахали сверкающими перспективами и он… купился. Да и не мудрено, если всего за десятилетие до этого какая-то Рогнеда, дочь малозначимого князя Полоцкого, отвергла его притязания. Рылом, пардон, родом видите ли не вышел ей этот сын рабыни.