На том конце провода повисло молчание. Потом раздался спокойный, сосредоточенный голос Фантома:
— Понял. Хорошая работа. Надо подумать, как использовать эту информацию. План будет… но позже.
— Буду ждать, — кивнул Макс, глядя на дорогу.
Фантом положил трубку первым. Макс выдохнул и добавил газу. Он знал — всё только начинается.
Глава 7. Ворон
В кабинете было тихо. Лишь стрекот часов на стене и шум городской улицы за окном нарушали тишину. Михаил сидел за столом, перебирая бумаги. На столе лежали две кружки с остывшим кофе — одну он только что недопил, вторая предназначалась для визитёров, которых он ждал.
В дверь постучали дважды.
— Входите, — отозвался он.
Дверь отворилась, и в кабинет вошли Лисин и Круглов. Первый — спокойный, подтянутый, со стальным взглядом. Второй — чуть моложе, но всегда напряжённый, будто ждал подвоха от самой жизни.
— Доброе утро, товарищ полковник, — начал Круглов. — Информация с утра… мягко говоря, тревожная.
— Слушаю, — Михаил откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы.
Лисин выступил вперёд, положив на стол папку:
— Сегодня утром поступило сообщение: нападение на дочь Олега Сивакова.
— Жива? — резко спросил Михаил.
— Да. По словам очевидцев, её на дороге попыталась сбить машина. Практически сразу появился мужчина, якобы помог ей. Она настаивает, что это случайность.
— Не верю в такие совпадения, — буркнул Грачев. — Продолжайте.
— У здания, где она работает, обнаружены тела двух охранников. Оба — выстрел в голову из пистолета с глушителем. Ни камер, ни свидетелей, ни следов. Убийца действовал профессионально.
Круглов вставил:
— Мы проверили камеры в районе — в основном пусто. Но… — Он достал из папки распечатанный кадр. — Вот это единственное, что удалось засечь. Улица недалеко от здания, в момент отключения электричества.
Он положил фото на стол. Михаил взял его, внимательно рассмотрел. Человек в чёрной куртке с капюшоном, искажённое качество, но… в чём-то лицо показалось до боли знакомым.
— Где это снято? — тихо спросил Грачев.
— Угол Каретного и Малиновского. Напротив здания Сивакова.
Михаил долго смотрел на фото. Его пальцы медленно сжались.
— Есть у меня догадка, — произнёс он хрипловато. — Но она слишком дикая, чтобы поверить сразу.
Он положил снимок на стол, посмотрел на Лисина:
— Узнай всё, что можешь об этом человеке. И срочно. Поднимай архив, своди специалистов по распознаванию лиц. И запроси все записи в округе.
— Есть.
— Круглов, ты со мной останься. Лисин, действуй.
Лисин молча кивнул и вышел. Михаил снова посмотрел на снимок. Сердце его забилось сильнее.
— Неужели ты?.. — пробормотал он, глядя на лицо на снимке. — Ворон…
Позже Михаил сидел один у окна в кабинете, задумчиво вертя в руках фотографию. Он неотрывно смотрел в лицо, которое, как ни пыталась скрыть камера, оставалось до боли знакомым. Ворон. Старый товарищ. Призрак из прошлого. Но это казалось невозможным.
Он потянулся к телефону и набрал номер внутреннего отдела.
— Старший архивист Архипов слушает.
— Архипов, это полковник Грачев. Нужна помощь. Доступ к засекреченным досье по спецотделу “Сова”.
— Михаил Сергеевич… Это не так просто.
— Я понимаю. У меня есть допуск. Код — “Горизонт-17”. Проверяй.
Прошла долгая пауза, только шелест бумаг и щелчки клавиш.
— Подтверждаю. Что ищем?
— Личное дело агента с позывным “Ворон”. Настоящее имя — Артём Игоревич Воронов.
— Минуту…
На другом конце слышно, как архивист перебирает базы. Потом его голос стал тише, будто кто-то мог подслушать:
— Есть. Но странно…
— Что именно?
— Последняя активность по делу — семь лет назад. Отчёты прерываются внезапно. Дело помечено как «неактивное». Прописка старая, квартира давно пустует. Официально — в списке уволенных. Но есть приписка: “местонахождение не установлено, возможно, продолжает действовать вне юрисдикции”.
Михаил тихо выругался и сжал кулак.
— Он жив. Это он на фото.
— Не хочу вас расстраивать, но таких совпадений бывает…
— Не со мной. Это был мой человек. Мой боец. Я его тренировал. Я его знаю лучше, чем себя.
Пауза.
— Архипов, скинь всё, что можешь, в мой личный зашифрованный канал. Фото, отчёты, контакты, старые маршруты. Всё, даже черновики.
— Сделаю. Но вы ввязываетесь в очень мутную историю.
— Я уже по уши в ней, — коротко бросил Михаил и положил трубку.
Он откинулся в кресле, закрыл глаза. В голове всплывали обрывки прошлого — учебные лагеря, вылазки, голос Артёма, сухой, но живой. Что с ним случилось? Почему исчез? Почему теперь?