— Алло? Круглов. Это Грачев, — голос его звучал твёрдо, без колебаний.
— Слушаю, товарищ полковник, — отозвался Круглов. На фоне было слышно, как хлопает дверь и кто-то перекрикивается в коридоре.
— Макса… отпустите, — коротко сказал Грачев.
— Что? — замешкался Круглов. — Но мы же… У нас приказ — держать его, пока не—
— Я знаю, что у нас приказ. Я его и отдавал. Теперь я его отменяю. Макса освободить немедленно. Без лишних вопросов.
— Понял… но… он ведь подозревается в связях с…
— Он ни в чём не виноват. Просто оказался не в то время не в том месте. Пусть идёт.
— Принято. Будет сделано.
Грачев отключил телефон и откинулся в кресле. Секунду он сидел молча, закрыв глаза. Перед внутренним взором вспыхивали образы: Ворон, стоящий в темноте его квартиры… Макс, стоящий под прицелом… Генерал, спокойно выдающий ему дело, будто ничего особенного…
“Куда ты меня ведёшь, старый друг?” — подумал он, глядя на чёрную гладь окна, в которой отражалось его лицо. — “И где грань между предателем и солдатом?”
Он встал, накинул пиджак и вышел из кабинета, тяжело прикрыв за собой дверь.
Хлопнула тяжёлая дверь следственного изолятора при ФСБ. Из темного коридора в холодную ночь вышел Макс. Он морщился от яркого света уличного фонаря и жмурился, как человек, не видевший небо несколько суток. Шаг за шагом он шёл по асфальтовой дорожке, будто не веря, что её никто не преграждает.
На улице было безлюдно. Только тонкий зимний ветер шуршал где-то в кустах, и вдали горели огни ночной Москвы.
Макс почти дошёл до ворот, как вдруг из тени вышел человек. Высокий, в длинном пальто, с поднятым воротником. Это был полковник Грачев.
Они остановились друг напротив друга. Макс насторожился, руки инстинктивно сжались. Он уже ожидал подвоха.
— Свободен, — коротко бросил Грачев.
— Не ожидал, что так просто, — хрипло произнёс Макс. — Спасибо?
— Не спеши благодарить, — сдержанно ответил полковник, — это не милость. Это — договор.
— С кем?
— С тем, кто за тебя вступился, — голос Грачева был сух и отчётлив.
Макс сделал шаг ближе.
— Он… пришёл?
Грачев кивнул.
— Он был у меня. Мы поговорили. — Пауза. — Очень откровенно.
— И что дальше?
Полковник смотрел пристально, словно оценивал, что может этот парень.
— Дальше — ты свободен. Пока. Но помни: если ты лжёшь, если хоть на шаг оступишься — я сам за тобой приду. Без ордера. Без наручников. Понял?
Макс кивнул.
— Понял. Но я не лгу. Никогда.
Вдруг из-за переулка появилась чёрная машина — бесшумно подъехала к ним и остановилась почти вплотную. Из-за руля выглянул знакомый силуэт в тёмной одежде. Окно опустилось, и Ворон, не говоря ни слова, кивнул Максу, приглашая его сесть.
Макс без колебаний шагнул к машине и открыл дверь. Полковник молча наблюдал за этим, руки скрещены на груди. В салоне Ворон бросил короткий взгляд в сторону Грачева — в этом молчаливом жесте звучало «спасибо».
Когда машина уже начала отъезжать, в кармане Грачева зазвонил мобильный телефон. Он достал аппарат и взглянул на экран — номер генерала.
Грачев остановился, поднял трубку и, не скрывая лёгкого раздражения в голосе, ответил:
— Генерал.
— Почему отпустили Макса? — спросил голос с другой стороны провода, напряжённый и строгий.
Полковник глубоко вдохнул, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.
— Это часть плана. Позже расскажу вам все детали, — сказал он твёрдо, скрывая своё сомнение и недоверие.
Он отключился, убрал телефон в карман и сжал плечи, чувствуя, что эта игра только начинается.
Глава 11. фигуры на поле, пешки в игре
Массивные двери чёрного «Гелендвагена» плавно открылись, и из салона вышел генерал в строгом чёрном пальто. За ним, держа дистанцию в полшага, следовал его личный охранник — лейтенант Орлов, высокий и широкоплечий мужчина с острым взглядом. Его правая рука постоянно была недалеко от кобуры под курткой, левая — прижимала к уху миниатюрную гарнитуру. Он молча сканировал пространство.
Перед рестораном стояли три чёрных, до зеркального блеска вымытых джипа с тонированными стёклами. На бортах не было никаких опознавательных знаков, но по уверенной стойке и одинаковым чёрным курткам с капюшонами было ясно — это не просто охрана. Это люди Сивого.
На парадной лестнице ресторана с мраморными ступенями стояли двое. Один — коренастый мужчина с перебитым носом и шрамом через щёку, другой — стройный, с холодным взглядом, в деловом пальто и перчатках. Оба с гарнитурами и скрытыми пистолетами под одеждой. Когда генерал приблизился, они быстро осмотрели его, на секунду задержав взгляд на лейтенанте, затем кивнули, признавая.