Казах встал напротив неё. Несколько секунд — пауза. Лилия смотрела в его глаза — в них не было ни гнева, ни азарта. Только хладнокровие.
— Где он? — прошипел он. — Где Макс?
Она молчала.
Кулак Казаха резко врезался в живот. Лилия согнулась, упала на колени. Один из бойцов подхватил её за волосы и поставил обратно.
— Где?! — повторил Казах, но тише. Гораздо тише.
— Я… я не знаю… — прошептала она, и по лицу потекла кровь из рассеченной губы.
Казах молча вытер перчаткой кровь с её подбородка. Посмотрел на неё пару секунд, потом резко развернулся.
— Пакет. Уводим.
Один из бойцов набросил чёрный пластиковый мешок ей на голову. Воздух стал тяжёлым, липким, темнота окутала сознание.
Стук каблуков, шорох кожаных перчаток, шаги — Лилию поволокли к выходу, оставляя за собой разрушенный бар и несколько лежащих тел.
Чёрный пакет на голове лишал кислорода и реальности. Всё, что слышала Лилия — это шаги, шорох одежды, короткие команды на ухо: “Осторожно”, “Подними”, “Быстрее”. Руки были связаны за спиной, тело — словно ватное. Когда её закинули на заднее сиденье машины, металл под кожей салона обжёг через тонкую кофту. Пахло бензином, потом, дешёвым освежителем и железом.
Казах сел рядом. Спокойно. Медленно достал сигарету, закурил. Пепел падал прямо на пол машины.
— Сними, — коротко приказал он одному из бойцов.
Пакет сдёрнули. Свет фар в лицо, тени, резкий запах дыма. Лилия зажмурилась. Лицо опухшее, губы в крови, волосы сбились в грязные пряди.
— Ну что, красавица, давай без цирка, — сказал Казах, глядя на неё, как на кусок мебели. — Где Макс?
— Я не знаю… — прошептала она, едва дыша. — Я… я не видела его давно…
Щёлк. Он достал нож и положил его ей на бедро, нажимая едва ощутимо. Улыбка всё ещё была на лице, но глаза пустые.
— Ты красивая. И пока что целая. Но я очень быстро могу изменить оба этих факта.
Лилия смотрела прямо на него. Её голос сорвался, но она старалась держаться:
— Я не знаю, где он. И знать не хочу. Я не в этом… Я просто работаю в баре…
Казах молча смотрел. Потом кивнул — жестом. Один из бойцов вытащил из машины планшет, начал что-то листать, потом развернул его к Казаху. На экране — фотографии с камеры у бара: Макс и Лилия смеются, пьют кофе, сидят за одним столиком.
Казах медленно повернул планшет к ней.
— Не знаешь? — спросил он мягко.
Лилия сжала зубы. Её подбородок дрожал.
— Он просто… человек. Он спас меня однажды. Я ему благодарна. Больше — ничего.
Казах снова улыбнулся. И на этот раз в его глазах мелькнуло одобрение. Он не стал бить. Просто кивнул, выбросил сигарету в окно и сказал:
— Ладно. Посидим ещё. Вдруг память вернётся.
Он ударил кулаком по перегородке. Двигатель заревел — машина сорвалась с места. Через минуту их уже везли по тёмным улицам к старому гаражу, где её ждал мрак, камера и смертельный ультиматум.
Дверь с глухим лязгом открылась внутрь. Запах сырости, плесени и гари обдал Лилию, когда её вытащили из машины. Старый гараж, похоже, давно не использовался по назначению — бетонный пол местами был залит маслом, по стенам паутина, лампы под потолком давали холодный, почти мертвенный свет.
Казах первым вошёл внутрь, проверив всё взглядом. Пространство было подготовлено заранее: в центре — металлический стул, к которому уже были привязаны кожаные ремни. Рядом стоял штатив с видеокамерой, направленной точно в центр помещения.
— Ставьте, — коротко бросил он.
Двое бойцов потащили Лилию к стулу. Она не сопротивлялась — не было сил. Голова кружилась, лицо пульсировало от побоев, кровь всё ещё сочилась из губы. Ремни с громкими щелчками затянули её на запястьях, щиколотках и груди. Лилия тяжело дышала, стараясь не смотреть в сторону объектива.
Казах прошёлся по периметру, глядя на неё, как на трофей. Подошёл, встал напротив, на уровне глаз.
— Ты знаешь, почему ты здесь?
Она не ответила.
Он снял куртку, аккуратно повесил на ржавый гвоздь у стены. Под курткой была простая футболка, вся в брызгах чужой крови. Его руки были покрыты татуировками, среди которых выделялась большая надпись на русском: “Верность до смерти”.
Он подошёл ближе. Коснулся её лица — нежно, как будто между ними были отношения. Потом с силой сжал подбородок, заставив смотреть прямо в объектив.
— Видишь, малышка. Сейчас ты станешь звездой.
Он щёлкнул пальцами, и один из бойцов нажал кнопку записи на камере. Красный огонёк вспыхнул.
Казах отступил назад, встал в кадр. Его голос стал чётким, спокойным: