Генерал медленно проходит мимо стола, где лежит распечатка с оперативными материалами Грачева. Его взгляд задерживается на словах “стрелка”, “неизвестный”, “Фантом”. Он знает. Он всегда знает.
Кто-то из помощников шепчет генералу на ухо. Он резко кивает.
Грачев вывез киллера. Фантом ушёл.
Генерал не меняется в лице, но воздух в комнате будто становится холоднее.
Файлы, папки, флешки, личные дела — всё идет под плотный контроль. Любая мелочь фиксируется, любое несоответствие попадает в отчёт. Но пока всё чисто.
Комиссия продолжает шерстить кабинет. Старый чайник, потертая кружка, черная записная книжка Лисина. Всё проверяется. Всё под надзором. В воздухе пахнет напряжением и страхом — не паническим, а тем холодным страхом, который приходит, когда ты знаешь: что-то изменилось. И пути назад уже нет.
Диалогов нет. Только взгляды, движения, отчеты. Генерал — как тень за спиной каждого. Ожидает. Готовится.
Вскоре будет разговор. И ставки станут выше.
Генерал медленно разворачивается. Его руки за спиной. Он проходит вперёд, встаёт в центре кабинета. Смотрит прямо на Лисина. Потом — на Круглова.
— Знаете, где Грачев? — спрашивает он, голос глухой, будто из-под земли.
Круглов ответил первым, чётко и коротко:
— Нет, товарищ генерал. Не выходим на связь уже сутки.
— И вы ничего не знали о том, что он вывез с собой киллера? — Генерал не повышает голос, но каждое слово — будто гвоздь в стол.
Лисин посмотрел на Круглова, потом на генерала:
— Нам стало известно только из ваших слов. Мы бы действовали по инструкции.
Генерал делает шаг ближе.
— Инструкция? — фыркнул он. — Инструкция, говорите? А по инструкции стрелка с наёмником под прикрытием сотрудника ФСБ — это что, товарищи офицеры? Учебная тревога?
Они молчат.
— Хорошо. Значит, теперь вы работаете со мной. Думаю мозгов у вас в отличии от полковника хватит, и вы понимаете какая вас может ждать карьера.
Оба переглянулись.
— Мы…? — начал Круглов, но генерал не дал договорить.
— ну а кто ближе вас знает полковника, Ваше новое задание — найти полковника Грачева. Живым. Доставить в управление. Он — предатель. И если вы отказываетесь — я подпишу рапорт на отстранение вас двоих.
Лисин шагнул вперёд, голос глухой:
— Но мы не уверены, что он… предатель. Может, он действовал… по обстановке.
Генерал прищурился.
— Это уже не ваше дело. У вас есть приказ. Или вы идёте за ним — или идёте вон.
Молчание. Круглов опустил взгляд. Лисин сжал кулаки. Напряжение, как перед взрывом.
— Есть. — сказал наконец Круглов.
— Есть. — повторил Лисин, но голос был натянутый.
Генерал кивнул.
— Идите. Дело за вами. Вы лучшие. Докажите.
Он разворачивается, выходит. Снаружи слышно, как защёлкнулся его каблук об кафель в коридоре. Лисин и Круглов остались наедине. Дождь за окном усилился.
Дальше начнётся самое важное — выбор, кому верить.
Офис ФСБ. Прошло около получаса с момента ухода генерала в соседнее крыло здания. В кабинет вошли двое сотрудников из центрального управления — с папками, флешками, протоколами и сухим взглядом. Один из них, старший по званию, капитан в строгом костюме без опознавательных знаков, подступил к столу.
— Проверка завершена, товарищ генерал, — доложил он, отдавая папку с актом.
Генерал, не оборачиваясь от окна, на фоне которого сгустились сумерки, произнёс:
— Что по отделу? Нарушения, несоответствия, утечки?
— Ничего существенного. Все дела велись строго в рамках протокола. Досье, отчёты, техническое оборудование — всё в порядке. Лисин и Круглов — чисты.
Генерал кивнул, не оборачиваясь.
— Хорошо. Передайте наверх: по отделу — чисто. Но полковника Грачева — в розыск. Без громких заголовков. По внутреннему каналу. Отстранить его от службы, личное дело — на мой стол.
— Понял, товарищ генерал. Под каким предлогом?
— Достаточно основания: невыполнение приказа и связь с подозреваемым в серии убийств. Оперативные — Лисин и Круглов. Временная передача всех текущих дел на них.
— Есть. — подтвердил капитан. Он жестом дал команду своему напарнику, тот сел за компьютер и начал вводить данные в систему.
Генерал медленно повернулся, подойдя к центру кабинета. Его лицо выражало усталость, но в глазах плыл стальной холод.
— Запускайте. И сообщите на место происшествия — у особняка Сивого. Пусть дожимают. Я хочу знать, кто был внутри, и куда они делись.
— Есть.
Всё было предельно чётко. Протокол, подписи, системный ввод. Спустя минуту дело полковника Грачева перешло из разряда «оперативного» в категорию «особый внутренний надзор».