Фантом и Грачев продолжали стрелять. Остальные боевики окружали здание, заходили с боков. Это была ловушка. Надежда угасала.
И вдруг — сирена.
Глухой, долгий вой, за которым последовал рёв моторов и голос в мегафон:
— Работает спецназ ФСБ! Всем лечь на землю, оружие бросить!
Грохот тяжёлых ботинок, звук открывающихся дверей, вспышки из окон. Несколько автоматчиков выскочили внутрь и повалили остатки боевиков шквальным огнём. Над всем этим — голос Круглова, хриплый, властный:
— Живыми никого не брать, если откроют огонь!
Фантом застыл, только кивнул Грачёву. Всё — бой окончен.
Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на серый фасад здания. Внутри уже не стреляли. Спецназ зачистил весь периметр, тела боевиков лежали в коридорах и возле окон, некоторые — с оружием всё ещё в руках. Запах гари и крови висел в воздухе. Издалека слышны были короткие команды и стуки сапог.
Во дворе стояли три машины скорой помощи. Санитары быстро и слаженно грузили носилки. Макса, истощённого, бледного от боли и потери крови, аккуратно укладывали в карету, рядом — Лисин, прикрытый кислородной маской. Он был жив, но без сознания. Макс держал его за руку до последнего момента, пока двери не закрылись.
Фантом стоял рядом с Грачёвым и Кругловым. Лицо его было спокойным, но в глазах — усталость, холод, и какое-то мрачное принятие.
— Успели, — выдохнул Грачёв, закуривая. — Как всегда в последний момент…
Круглов поправил кобуру на поясе, посмотрел на Фантома. Его взгляд был не враждебным, скорее — равнодушно-официальным, будто он просто делал работу.
— Михаил Сергеевич, — обратился он к Грачёву, — благодарю, что сообщил. Если бы не твои координаты, мы бы не успели.
— Мы еле выбрались, — хрипло ответил Грачёв. — Спасибо, что пришли. Ты нам жизнь спас.
Круглов кивнул, но не расслабился. Подошёл ближе к Фантому.
— А теперь — о главном.
Фантом выпрямился, посмотрел ему прямо в глаза.
— Я знал, что ты не просто так пришёл.
— Ты подозреваемый в убийстве Олега Сивакова. Показания свидетелей, видеозаписи, факты. Генерал лежит в больнице, и никто не может сейчас дать приказ тебя отпустить. Ты сам понимаешь, что я должен сделать.
Фантом кивнул:— Я всё понимаю. Ты просто солдат. Как и я.
Он протянул руки вперёд.
— Делай, что должен, Круглов.
Тот достал наручники, коротко щёлкнул ими на запястьях. Грачёв отвёл глаза. Было что-то неправильное в этом зрелище — человек, который только что спас других, снова был закован в сталь закона.
— Пошли, — тихо сказал Круглов.
Фантом посмотрел на Грачёва.
— Спасибо, что пришёл.
— Не за что. Это ты нам всем жизнь спас, Ворон.
Фантом улыбнулся краешком губ:
— Пусть Макс живёт. Пусть живёт, как умеет. А я… я ещё повоюю. Может, на суде.
Грачёв кивнул и тихо добавил:
— Мы ещё встретимся.
Спецназовцы повели Фантома к чёрному фургону. За его спиной хлопнули двери. Мотор загудел.
Сумерки медленно опускались на город.
Глава 22. После бури
Палата была белой, стерильной и слишком тихой. Макс лежал на кровати, прислонённый к подушке, правая нога в гипсе подвешена на ремне. Шрамы на лбу, синяки на скуле — всё уже затягивалось, но глаза оставались усталыми, потухшими. В телевизоре молчал экран, капельница тикала в такт пульсу.
Дверь тихо скрипнула. Вошёл Грачёв. В гражданском, с бородой, небрежно севшей сединой, взгляд уставший. В руке — пакет с яблоками.
— Здоров, Макс, — голос полковника был хриплым, будто он не говорил вслух несколько дней.
Макс приподнялся немного, кивнул:
— Михаил Сергеевич… Живой?
— Пока что, — Грачёв поставил пакет на тумбочку. Присел рядом. Несколько секунд они молчали.
— Что с ним? — тихо спросил Макс. — С Фантомом?
Грачёв не сразу ответил. Провёл рукой по лицу.
— Ворон в тюрьме. Под стражей. Его дело уже передано в суд. Завтра первое заседание.
Макс сжал кулак.
— Мы же могли… могли доказать, что он спас нам жизнь! Что…
— Макс, — перебил его Грачёв. — Всё не так просто. Суд — не поле боя. Улики, бумаги, показания. В деле — кровь. Убитый криминальный авторитет. Убитые охранники. Ворон на месте преступления. Да и признание есть — формальное. Адвокаты работают, но…
— А ты?
— Я в отставке. Не могу вмешиваться. Пока просто свидетель. Круглов договорился — тебя не тронули. Сказали, что ты действовал под давлением. Тебе повезло.
Макс резко отвёл взгляд к окну. В нём медленно шёл снег. Весна запаздывала.
— А Лисин? — спросил он после паузы. — Как он?
Грачёв застыл. Глаза его стали пустыми.
— Не вышел с операционного стола. Сердце. Ранение было тяжёлое. Его хороним в пятницу.