Тишина опустилась в палату. Макс медленно закрыл глаза. На щеке скатилась одинокая слеза.
— Прости, Макс, — сказал Грачёв и встал. — Держись. Нам ещё жить.
Он подошёл к двери, задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал.
Дверь закрылась за ним тихо. Макс остался один.
И снег за окном шёл всё так же тихо, будто мир замер, пока где-то рушились жизни.
спустя время…
Май выдался холодным. Над городом висели свинцовые тучи, будто и погода чувствовала, что весна не наступит — не в сердцах этих людей.
Макс и Анна скрывались. Каждые три дня — новое место. Квартира на окраине, потом частный дом под лесом, потом гостиница под чужим именем. Анна носила очки и кепку, перестала краситься, говорила мало. Макс передвигался с трудом — нога ещё не восстановилась полностью. Он стал хромым и более тихим. Словно после всех событий внутри него умерло что-то важное.
— Сегодня суд, — сказала Анна, не отрывая взгляда от окна. — Его приговорят.
— Может, нет, — ответил Макс, неуверенно. — Там… адвокаты, Грачёв, Круглов…
— Это ничего не меняет, Макс, — перебила она. — Ты сам видел. Когда в этом городе кто-то идёт против системы — он либо умирает, либо садится.
Макс сжал кулак, вспомнив всё: побег, перестрелку, кровь Лисина на руках. Он знал — если бы не Фантом, он бы умер. А теперь тот сидит, а он — жив.
Грачёв в это время сидел в пустой квартире, в одиночестве. Его дом был под арестом, счета заморожены, ему выдвигались обвинения в сокрытии и превышении. Он проходил как свидетель, но все понимали — это временно. Он носил ту же куртку каждый день, брился плохо, но каждый вечер смотрел на фото Лисина и клялся: “Я их всех достану. Всех.”
Фантом — теперь снова Артём Воронов — сидел в камере СИЗО, в одиночке. За окном бетонная стена, на стене — тень решётки. Ему приносили книги, но он не читал. Он просто смотрел в потолок, считал шаги охраны и ждал. Он не надеялся на чудо, он просто готовился к следующему бою. Пусть и в одиночку.
Круглов вёл расследование. Он пытался вытянуть Грачева. Связывался с Москвой, звонил по старым каналам. Он понимал — если генерала не остановить, тот снова всё перекрутит. Но улики были тонкими. Морозов — исчез. Поговаривали, что его отправили в закрытую командировку. Или спрятали. Никто точно не знал.
Суд был назначен. Первая инстанция. Дело “Воронова Артёма Сергеевича”. Обвинение: убийство, побег, вооружённое сопротивление, участие в незаконной операции. За это давали пятнадцать лет. Минимум.
Могила Лисина стояла на краю военного кладбища. Скромный памятник из чёрного гранита, рядом — венки, свежие цветы, флаг, сложенный по всем правилам. Тишина. Только ветер теребил кроны сосен.
Грачёв стоял молча, опершись на трость. Ему было тяжело. Не столько от раны, сколько от пустоты. Рядом — Лариса, его жена. Она держала его под руку, сама еле сдерживала слёзы.
— Он был лучше нас, — сказал Михаил наконец. — Всегда шёл первым. Даже тогда… он не сомневался. Я просил его не лезть, а он…
— Он был солдатом, — тихо сказала Лариса. — Настоящим. До самого конца.
Они стояли ещё немного, пока не появился Круглов. В строгом пальто, с документами в папке и серьёзным взглядом.
— Михаил, — сказал он, подходя. — Нам пора. Суд начнётся с минуты на минуту. Без тебя там делать нечего.
Грачёв кивнул. Он ещё раз взглянул на надпись: «Лисин Павел Андреевич. Опер. Герой. Погиб за правду», и прошептал:
— Прости, брат.
Они направились к машине. У входа в кладбище стояла чёрная «Волга». Внутри уже ждал водитель. Лариса осталась — она хотела побыть ещё. А мужчины уехали.
Здание суда напоминало крепость — массивные колонны, металлические рамки, охрана на каждом шагу. Зал слушаний был полон: репортёры, наблюдатели, представители МВД и ФСБ. Все знали, кого судят — Фантома, легенду спецслужб, предателя для одних и героя для других.
Фантом сидел в клетке для подсудимых, в строгой тюремной форме, но с выпрямленной спиной и спокойным лицом. Его взгляд был отрешённый — как будто он уже пережил всё.
Судья заняла место. Прокурор, высокий мужчина в очках, поднялся.
— Подсудимый обвиняется в убийстве Олега Сивакова, а также в незаконном обороте оружия и сопротивлении при задержании. Следствием установлено, что преступление было совершено с особой жестокостью и тщательно спланировано. Государственное обвинение требует 15 лет лишения свободы в колонии строго режима.
В зале шум. Журналисты строчат, охрана настораживается.
Адвокат, женщина в возрасте, невозмутимая и опытная, встала с папкой в руках.