Грачёв поднёс винтовку к плечу, гладко обтер приклад.
— Я знаю, — ответил он тихо. — Всё проверено. Взрывчатка на месте, снайперская винтовка готова, выход у генерала расписан до секунды. Как только он выбежит к помощнику — один выстрел. И всё.
Макс скрестил руки на груди, посмотрел прямо в глаза Грачева.
— Если что-то пойдёт не так, мы потеряем всё — не только тебя, но и Ларису, и Артёма. Мы не можем себе этого позволить.
Грачёв кивнул, взгляд стал твёрже.
— Мы действуем по плану. Всё или ничего.
Макс медленно подошёл к столу и положил ладонь на карту.
— Завтра наступит час правды. Ты готов?
Грачёв ответил молчанием, сжимая винтовку в руках. Тишина в комнате казалась громче всех слов.
Утро выдалось пасмурным, небо затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Генерал Ковалев вышел из дома, в котором он жил — старом многоквартирном элитном жилом комплексе. Водитель — молодой лейтенант — стоял рядом, ожидая указаний.
Грачёв, сидя в квартире напротив, неотрывно наблюдал через прицел снайперской винтовки. Его дыхание ровное, мышцы напряжены. Рука сжала спусковой крючок, готовая к мгновенному действию.
Макс тихо подошёл к Грачёву и посмотрел на часы.
— Я готов взрывать квартиру, — сказал он, едва слышно.
Грачёв кивнул в ответ.
Внезапно раздался громкий взрыв. Дом Ковалева содрогнулся, с окон посыпались осколки стекол, пламя вспыхнуло на верхних этажах. Люди на улице испуганно разбегались, слышались крики, все близкие генерала, которыми были в квартире - были стерты с лица земли.
Взрыв был глухим, но мощным. Дом вздрогнул, как от удара молнии. Из окон на восьмом этаже вырвались клубы пыли и пламени. Стекло посыпалось вниз, люди закричали. Прозвучала автомобильная сигнализация. Над зданием поднялся серый гриб дыма.
Через секунду распахнулась дверь подъезда.
Генерал Ковалев выскочил наружу, прикрывая голову рукой. Лейтенант бросился к нему.
— Что там, чёрт возьми?! — заорал генерал, но слов уже никто не слышал.
В прицеле винтовки Михаила Сергеевича всё было ясно. Лицо. Линия лба. Чёткая точка между глазами. Он задержал дыхание.
Выстрел.
Голова генерала дёрнулась назад, словно от удара кувалдой. Кровь фонтаном брызнула на пиджак лейтенанта. Тело Ковалева медленно осело, как мешок муки, и завалилось набок. На асфальте остался тёмный, быстро растекающийся след.
У подъезда началась паника. Люди кричали. Один из прохожих, спотыкаясь, пытался сделать фото на телефон. Кто-то плакал. Лейтенант замер, потом бросился к телу, тщетно пытаясь остановить кровь, которой уже не было смысла сдерживать.
Макс уже убирал остатки оборудования. Грачёв отодвинулся от окна, аккуратно снял винтовку с треноги и вернул её в кейс.
— Всё, — сказал он. — Идём.
Макс уже держал мобильный детонатор в руках — сигнал был отправлен, чтобы зафиксировать и контролировать ситуацию.
— Всё чисто, — тихо сказал Макс.
Грачёв опустил винтовку, вытер пот с лба. Они быстро убрали следы, скрылись в тени улиц, растворяясь в шуме города.
Месть свершилась.
Спустя два дня…
Грачёв шел по узким коридорам здания ФСБ, руки скованы наручниками, в голове крутились слова, сказанные им несколько недель назад в кабинете подполковника Круглова. В тот момент генерал Ковалев, с напряжённым взглядом и холодной улыбкой, рассказывал о грандиозном плане — масштабном проекте по застройке промышленных цехов, одобренном высшими инстанциями.
«Это всё Морозов устроил, — говорил генерал, — получил разрешения сверху. А я, по договору, позже стану мэром города. Всё рассчитано на годы вперёд.»
Грачёв не мог поверить, что их борьба была всего лишь мизерной помехой в большом политическом механизме. Но именно из-за их вмешательства план сорвался.
«Ты один останешься в тюрьме, — угрожал генерал, — шумиха уляжется, а ты будешь молчать. Жена твоя — залог твоего молчания, ну а ворон, ну с ним уже почти все..»
Теперь же, идя по коридорам, Михаил Сергеевич сжимал кулаки.
— Я отомстил, дело законченно — прошептал он себе, — и пусть это будет последним, что ты увидишь.
Он взглянул на проходящих офицеров, чувствуя в себе силу и решимость.
Месть не терпит отсрочки. Судьба уже решена, и за этим следует только одно — правда.
Михаил Сергеевич шел неспешно. Рядом — двое молчаливых оперативников. Слева знакомая дверь — когда-то его кабинет, теперь там другой хозяин. Он уже мысленно приготовился к очередному допросу, к долгим часам формальностей, когда из-за поворота появился подполковник Круглов.
Высокий, подтянутый, с тем самым взглядом, который в армии называли «прожигающим». Он шел уверенно и легко, в правой руке — папка с бумагами, на лацкане — значок службы.