Он сел. Рядом — столик, на нём — бутылка виски “Jameson”, высокий бокал с кубиками льда, которые уже начали плавиться. Валерий налил себе на два пальца, поднёс бокал к губам, вдохнул запах дуба и терпкой карамели. Сделал глоток. Обжигало приятно.
— Ну здравствуй, свобода, — пробормотал он.
Достал из внутреннего кармана мягкую пачку сигарет. Старый добрый «Парламент». Закурил. Первое облачко дыма ушло в небо, смешавшись с горячим воздухом южного побережья. Он закинул ногу на ногу, прислушался к шуму моря и дал себе слово — не думать. Ни о прошлом, ни о тех, кто остался позади. Ни о крови, ни о пулях, ни о тех, кто лежит в земле, чтобы он мог сейчас сидеть здесь.
Он просто смотрел на море.
Но тени прошлого подкрадывались даже к самым солнечным берегам.
И именно тогда, когда он выдохнул очередное облако дыма, позади раздались шаги.
— Неплохой вид… — сказал голос за спиной. Хрипловатый, знакомый. С налётом иронии и почти ленивой угрозы в каждом слове.
Фантом не обернулся. Только усмехнулся уголком губ и чуть кивнул, продолжая смотреть на горизонт.
— Если бы мне давали по рублю каждый раз, как я слышал эту фразу, я бы уже купил весь этот берег, — ответил он.
Рядом скрипнул шезлонг. Алексей Смолин опустился на сиденье, закинул ногу на ногу, протянул руку к бутылке. Его движения были точны, расслабленны — как у хищника, уверенного, что на этой поляне он — главный. Бросил короткий взгляд на сигарету Фантома.
— Можно?
— Конечно. Хватит на всех, — сказал Фантом, вытаскивая пачку.
Смолин закурил, откинулся назад, налил себе виски. Глотнул. На секунду прищурился, будто пробовал не напиток, а старые воспоминания.
— Хорошо устроился, Валерий Юрьевич, — с усмешкой произнёс он. — Двухэтажный домик, море, виски, даже сигареты нормальные. Не «Прима» из лагеря. Говоришь, навсегда?
— Нет. — Фантом отвернулся от моря и посмотрел на него. — На месяц, может два. Потом — заграница. Есть выход. Спокойный. С деньгами. Без крови. Устал я, Лёха.
Смолин покачал головой. Его прищур стал злее.
— Знаешь, я тоже так думал. Даже попробовал. Хату снял, огород завёл. Год почти протянул. А потом понял — не моё. Не могу. Когда вокруг все улыбаются, будто ни в чём не бывало — а ты видишь, где кто соврал, кто крышует кого, кто завтра ляжет в бетон — тяжело это. Вот и вернулся.
— Куда?
— В игру, — коротко сказал Смолин. — Назад. Только теперь без сантима наивности. Все ходы — выверены. Все цели — личные.
Фантом долго молчал. Потом медленно кивнул.
— Значит, у нас разная дорога.
— Пока да. А там видно будет. Мы — как собаки одной бойни. Не выбросишь нас на покой. Мы либо исчезаем, либо возвращаемся.
Он снова глотнул виски, встал. Щёлкнул зажигалкой, поджёг новую сигарету и взглянул на Валерия.
— Я уйду. У тебя тут красиво. Не хочу пачкать.
— Спасибо, — сухо ответил Фантом.
— Но прежде чем уйду… — Смолин взглянул на него исподлобья. — Ты всё ещё хочешь покоя?
— А что?
— Я знаю, что с тобой случилось. Как ты исчез. Но… есть ещё кое-что.
— Что?
Смолин медленно выдохнул дым, задержал паузу и посмотрел на друга в упор.
Солнце клонилось к горизонту, разливая по морю расплавленное золото. Волны мягко шептали на берегу, пляж редел, и только чайки всё так же кричали где-то в вышине, как свидетели, не умеющие молчать.
Смолин уже смотрел на горизонт, облокотившись на колено. В руках снова был стакан с виски, теперь почти пустой. Он закурил новую сигарету, вдыхая медленно, как перед чем-то важным.
Фантом сидел, всё ещё полуприкрывая глаза, но чувствовал: что-то изменилось.
Смолин первым нарушил тишину:
— Слушай, есть одна новость. Только не знаю, хорошая она или нет:
— Говори, — ответил Фантом, не открывая глаз.
— Про Морозова.
Тут он приподнялся, выпрямился, разом посерьёзнев:
— Что с ним?
— Нашли, — спокойно сказал Смолин. — По кускам. В канаве, где-то на севере. Говорят, что это точно он. Документы при нём были, одежда, даже зубы совпадают.
Фантом смотрел в лицо Смолина, не веря. А тот пожал плечами:
— Только вот… экспертизы не было. Всё по-тихому. В рапортах — «установлен». Но слишком быстро. Слишком… удобно.
— Думаешь, инсценировка?
— Есть такой слух. Будто он сам всё подстроил. Скрылся. Кто-то очень серьёзный идёт по его следу. А он так заметает. Карточный домик рушится, Ворон.
Фантом на миг задумался, затем налил ещё виски и медленно отпил.
— Я больше не Ворон, Лёха. И не Фантом. Я просто человек с чужим паспортом и планами на закат.