— Потом?
— Я только успел поднять ствол… И — удар в затылок. Очнулся уже от воды. Лежал возле лестницы. Того… его уже не было. Как будто растворился.
Круглов немного помолчал, наблюдая за мужчиной.
— И ты говоришь, что он двигался как профи?
— Да, — уверенно кивнул охранник. — Уверенно. Без суеты. Хладнокровно. И… — он опустил голос. — Камеры ничего не записали. Все файлы удалены. Ни одной фотографии. Ни следа. Это… — он поднял на Круглова взгляд. — Это стиль одного человека. Про которого только в слухах слышал. “Фантом”.
Повисла тишина.
Круглов встал, задержав взгляд на охраннике.
— Спасибо. Это важно.
Он вышел, достал телефон. Набрал номер.
— Михаил Сергеевич? Это Круглов. Есть дело. Очень интересное. Хочу, чтобы ты взглянул. Не по телефону. Приезжай.
Двор был залит мягким светом раннего осеннего солнца. Клёны на окраине подмосковного городка уже начинали ронять листву, и тонкие потоки дыма тянулись от сигарет дежурных сотрудников. Машины стояли с открытыми багажниками, кто-то записывал показания, кто-то носил бумажные пакеты с вещдоками. Возле калитки дома — чёрный минивэн ФСБ. На крыльце стоял Круглов, задумчиво щурясь на подъехавший чёрный «Паджеро».
Машина остановилась. Дверь отворилась, и на гравий ступил Михаил Сергеевич Грачев. Пальто, простая тёмная рубашка, в глазах — спокойствие. Он не был похож на бывшего полковника, скорее — на усталого человека, которого вытащили из жизни далеко от выстрелов и крови. Но спина по-прежнему прямая.
— Ну здравствуй, Круглый, — с лёгкой улыбкой сказал Грачев, протягивая руку.
— Привет, Михаил Сергеевич, — крепко пожал тот, с почти братской теплотой. — Рад, что согласился.
— Говоришь — дело интересное? — Грачев посмотрел в сторону дома. — Хотя ты ж не по пьяной тоске решил мне позвонить, значит, действительно серьёзно.
— Очень, — кивнул Круглов. — Проходи. Поболтаем по пути.
Они двинулись к дому по тропинке, вдоль которой валялись следы техники, гильз и чьих-то торопливых шагов.
— Как ты там? — спросил Круглов негромко, по-дружески. — После всех этих историй.
— Живу, — коротко ответил Грачев. — В деревне. Лариса рядом. Огород, рыбалка. Покой. Хотя временами… — он посмотрел на пятна крови на асфальте. — Иногда скучаю по этому всему. По драйву, знаешь?
— Вот я потому и позвонил, — усмехнулся Круглов. — Мне сейчас без тебя туговато. Моё первое серьёзное дело в новой должности. Руководство в Москве давит. Поддержка твоя не помешает.
— Я же теперь гражданский, Круглов. Служба — прошлое.
— Не прошу вернуться. Просто посмотри. Скажи, что думаешь. Консультация.
Грачев кивнул и остановился у входа в дом.
— Хорошо. Только без лишнего шума. Я теперь не из ваших.
— Понял, — Круглов подмигнул. — Для всех — ты просто мой старший товарищ. Ну а по факту… кто знает, может, всё не зря.
Они переступили порог, и воздух внутри сразу стал гуще — густой от страха, горя и пороха.
В доме было тихо. Следователи закончили первичный осмотр, и теперь только в углах слышались редкие щелчки фотокамеры. На стенах — тени от синего света мигалок, проникавшего сквозь жалюзи. Запах металла, копоти от выстрелов и тонкая примесь дорогого мужского одеколона, оставшегося в воздухе от убитого депутата.
Грачев шёл медленно, изучающе. Внимание зацепилось за каждый предмет: перевёрнутая кружка на столе, порванная газетная страница на полу, осколки стекла от вазы.
— Расскажи всё, — спокойно произнёс он, не поворачиваясь к Круглову.
— Два охранника убиты на улице, — начал тот, — чисто, в голову, без шума. Камеры ничего не зафиксировали. В доме — один вход, один выход. Их не взламывали. Ключей не было. Депутат — три пули в грудь, одна в голову. С женой и детьми не тронул, хотя они были в соседней комнате.
Грачев остановился у дивана. Смотрел на пятна крови, на лежащие в изголовье подушки.
— Профессионал, — пробормотал он. — Спокойный, хладнокровный. Работал в одиночку.
Он выпрямился, подошёл к окну, взглянул на дорожку, где лежали трупы охранников.
— Уверен, был ещё кто-то?
— Один охранник выжил. С КПП. Говорит, убийца — как тень. Думает, это был… Фантом.
Молчание повисло в комнате. Только тиканье часов на стене.
— Артём Воронов ты сам знаешь - исчез в тени — наконец произнёс Грачев. — Или может быть уже погиб. Сколько месяцев — ни слуху, ни духу.
— Неужели не может быть? — тихо спросил Круглов. — Стиль, подача. Всё как тогда.