— Я думал, это человек! — попытался оправдаться Шило. Тихо, виновато. — Он же…
— «Он же…» — Гром передразнил парня, перебив. — Нихрена ты не думал! Откуда здесь, на хрен, человек возьмется?
— Ну…
— Баранки гну! — рявкнул Гром во весь голос, все-таки не сдержавшись. — Я тебе сколько раз говорил: сначала думай — потом действуй. Дураки здесь долго не живут. Ты уже долго держишься, но иногда такие коленца откалываешь…
— Мне показалось, что это брат, — совсем тихо пробормотал Шило. В холле повисла звенящая и слегка неловкая тишина.
— Ладно, парень, — спустя несколько секунд, Гром, стушевавшись, хлопнул его по плечу. — Все ошибаются. Это и отличает нас от жестянок. Но — думай, прежде чем сделать. Неоткуда здесь брату твоему было взяться, понимаешь?
— Понимаю, — угрюмо буркнул Шило, глядя в пол. Я лишь вхдохнул. Кажется, каждый кого-то да потерял в дивном новом мире. Каждый… Кроме меня. Наверное. Хотя, если так посудить — я тоже. Себя потерял. И Симбу вот сейчас…
— Шило, — негромко позвал я, и парень резко повернулся, глядя с испугом и вызовом. — Ты потом, там, на парковке, все правильно сделал. Молодец. Спас нас. Одна просьба: ты, если в следующий раз что-о такое же ядреное взрывать надумаешь: предупреди, пожалуйста. Я… — я хмыкнул. — Я, как вы говорите, тоже немного жестянка. Меня импульсом задело неслабо, еще б немного, и…
— Прости, — вполне искренне произнес вдруг парень. — Я не подумал.
— Конечно не подумал, — снова завелся Гром, но я оборвал его резким жестом.
— Не подумал, потому что не знал. Откуда? Но — вас это тоже касается — вы, пожалуйста, маякуйте, если соберетесь устраивать электромагнитную Хиросиму. Оно мне здоровья как-то не добавляет…
— Заметано, — кивнул Гром.
Я продолжил заниматься оружием. Сменил батарею деструктора, проверил заряд скорчера… Игрушка-то окащалась не бесполезная… Очень даже наоборот. Такую бы стационарную, раз в десять больше, да на броню «бэтра»…. Ага, со звеном авиаподдержки впридачу. Размечтался…
Все это время Ворон сидел у стены, привалившись лопатками к плитке. Автомат на коленях, пальцы сцеплены замком, взгляд в пол. Он молчал так, будто проглотил язык, и даже дыхание выравнивал тяжелыми усилиями. Никаких попыток вставить свое слово, никаких попыток вообще влезть в коммуникацию… Понимаю. Совсем недавно он сам подставил отряд под удар. Только если сейчас никто, хвала богам, не умер, то Сытого удже не вернуть. И, кажется, сейчас Ворон думал именно о нем. Сидел, угрюмо пялился на ботинки и вспоминал подрывника. По крайней мере, мне так казалось. Ну, хотя бы в бою проявил себя неплохо, и то хлеб. М-да. Ну и отрядец мне достался….
С другой стороны — а не до хрена ли я хочу от вчерашних абсолютно гражданских людей, которым волею судеб приходится выживать на руинах постапокалиптического мира? У них никакой подготовки нет: ни физической, ни психологической… И то, что они до сих пор живы, говорит о том, что они к этой среде сумели как-то приспособиться. Что само по себе уже достойно уважения.
Вот только если они продолжат себя так вести — ну, пожалуй, кроме Лисы и Грома — этим их достижения и ограничатся. И не сказать, что надолго.
Гром собирался сказать еще что-то, но его прервала Лиса.
— Хватит! — девушка подняла ладонь, прислушалась. — Тихо.
Мы, как по команде, замерил и вытянули шеи. Долго прислушиваться не пришлось. Раздающиеся звуки были очень знакомыми. Не нужно бытьсеми пядей во лбу, чтобы понять, что это. Новая волна. Тонкое высокое завывание — пока еще далекое, цокот, шуршание… Пропеллеры, турбинки, микроприводы… Дроны. Гребаные механические куклы снова двигались сюда. И, судя по всему, в количестве, достаточном для того, чтобы нам не понравилось. Электронный мозг полигона, или кто там им управляет, собрал новую партию электронных уродцев, чтобы стереить с лица земли наглецов, посмевших сунуться на его территорию… А заодно и провести внеочередные испытания. Проклятье. А я ведь в глубине души надеялся, что болванчики закончились…
Гром закатил глаза, но не комично, а устало, с хриплым смешком, будто в горле песок.
— Ну когда же это, мать вашу, закончится? — спросил он потолок. — Сколько мы еще сможем так бегать, прежде чем они нас зажмут и достанут?
Ответ пришел, как бывает иногда, не извне. Просто паззл внутри меня сошелся, встал на место, щелкнув, как патрон в патроннике. Никакой философии, чистая механика: причина, следствие…
— Закончится это только тогда, — сказал я, и собственный голос показался чужим — слишком спокойным, слишком ровным, — когда мы снесем управляющий трансмиттер.