– Чтобы был стимул на бок поворачиваться. Чем в специальные массажи и гимнастики упираться, лучше, когда все естественно происходит. Только игрушки менять надо, у маленьких внимание короткое, им быстро все надоедает. И в коляску такие же надо. Ну вот я из общей горы отобрал, этого, думаю, хватит. А вот эти, – он выдернул из пестрого вороха кольцо, на котором «сидел» оранжевый попугайчик с зелеными крыльями, – и подвешивать можно, и так играть. – Денис потряс кольцом над кроваткой, попугайчик загремел, Катя тут же схватила новую игрушку и потащила в рот. – Пусть погрызет, десны помассирует, тоже полезно, особенно когда зубки и вправду начнут резаться. Ну что, может, прогуляться пора?
После прогулки он сам кормил Катю, удобно уложив ее на левую руку и поддерживая правой бутылочку:
– Чего ей в кроватке, да? И так три часа в коляске лежала.
Хотя сам же Катюшу и вынимал регулярно из коляски, разговаривал с ней, неся на руках, чтоб посмотрела, как вокруг красиво. Потому что «это полезно для общего развития».
Настя с каким-то странным умилением наблюдала, как он качает девочку, устроившись на ковре посреди огромного количества игрушек – она покупала их без счета, думая, что главное, что нужно ребенку, – изобилие. А оказалось, что малышке нужно было совсем другое: ласка, нежность, общение, даже простое тепло человеческого тела.
Удивительней всего было то, что переполнявшие ее черные мысли и эмоции как-то сами собой улетучились. Катюшка больше не раздражала ее, совсем наоборот. Неужели все дело было лишь в том, что прекратился непрерывный плач?
Или дело в нем, в Денисе? Дэн… Красиво. Настя сама себя не понимала. Не может же быть, что она влюбилась. Ну да, он симпатичный, добрый, одинокий, работящий, заботливый, надежный. Но – совсем-совсем обыкновенный! Ни разу не голливудский герой, не олигарх, не звезда телеэкрана. Ну, обеспеченный явно (интересно, что у него за работа, если столько времени свободного? Может, все-таки немножечко олигарх?), но мало ли обеспеченных, она и сама не нищенствует.
Да и не ухаживает он за ней. Какое глупое слово – «ухаживает». Но в самом деле, прилип к Катерине, а на нее, Настю, в общем-то, и не смотрит. Уж она-то точно знала, как мужчины проявляют внимание, и привлечь его умела, чего уж там скрывать. Но Денис-Дэн вел себя как-то совсем не так. Не пытался ее обнять, не косился в продуманно распахнувшийся ворот халатика, не начинал тяжело дышать, когда она точно случайно прислонялась к нему грудью, животом, бедром… Как будто она манекен!
Ну и ладно! Зато с Катюхой он возился так увлеченно, что все глянцевые журналы с их советами «Как пробудить в мужчине отцовские чувства» могли заткнуться и устроить общее самосожжение – в знак того, что ничего они не понимают в том, чему «учат» доверчивых читательниц.
Хотя, думала Настя, нельзя сказать, что Денис совсем уж ее не замечает. Возясь с ребенком, он постоянно – и очень понятно – объяснял, что, как и зачем он делает. За эти короткие дни – ведь и недели не прошло, удивительно – Настя узнала об уходе за детьми столько, что громадный ворох необходимых, но загадочных и оттого изрядно пугающих подробностей перестал не только ввергать в панику, а даже утомлять. Она даже удовольствие какое-то чувствовала, кормя племянницу, купая или одевая ее. И бессмысленной куклой та больше не казалась, наоборот, живой человечек, хоть и маленький, и не всегда приятный. Но наблюдать, как племяшка улыбается, как в ее поведении появляется что-то новенькое, оказалось ужасно интересно, интереснее любого кино. Вот чудеса-то!
В пятницу они гуляли дольше обычного, и Катюня, перевозбудившись, раскапризничалась: хныкала, не соглашалась лежать в кроватке, вообще не желала засыпать. Даже «волшебный» фокус с поглаживанием не очень-то помогал. Конечно, по сравнению с прошлыми Катюшиными концертами это все были сущие пустяки, но пришлось устроить ее на большой кровати и, лежа по обе стороны, убаюкивать. Так и заснули втроем, благо кровать была широченная, хоть в футбол играй. Катя, неизвестно почему, проспала эту ночь на удивление крепко, ни разу не проснувшись, – случай, достойный занесения в какие-нибудь книги рекордов. Впрочем, об этом Настя подумать почти не успела, слишком удивилась, увидев спросонья в своей постели (по правде-то сказать, не «в», а «на» постели) постороннего. Ну да, они лежали по разные стороны кровати, между ними мирно посапывала Катенька, но все же, все же, все же…