Все утро Настя краснела, отводила глаза и вообще смущалась, как школьница после первого поцелуя. Денис же хохотал, цитировал «Человека с бульвара Капуцинов» – «Это называется монтаж!» – а в итоге заявил, что все это практически первая брачная ночь. И пусть она вышла чересчур невинная, но это дело все равно требуется отметить, нет-нет, с Катюшкой посидит соседка Галина Семеновна, а мы пойдем в кафе, да-да, вот прямо сейчас и пойдем, я знаю чудное-чудное кафе, Катеньку покормим и пойдем, вытаскивай самые сногсшибательные наряды…
Настя от растерянности только кивала.
Глава 8
Вновь меня несло привычным белым коридором к привычной уже белой двери. Едва я коснулся кнопки звонка (постой, раньше вроде не было никакого звонка? Ну точно, я стучал или просто входил, значит, тут все меняется? Или я чего-то не понимаю? Или чего-то не помню?), дверь распахнулась, и я привычно уселся в знакомое белое кресло.
Кому же из троих дать шанс? Точнее, кто из троих даст мне (мне!) шанс на самую прекрасную жизнь из возможных?
«Золотой мальчик» Миша, порхающий легкомысленной поденкой над сверкающим в солнечном свете потоком жизни? Над. Вот именно. «Над», а не «в». Легкий он, мальчик Миша, яркий, веселый, красивый… как воздушный шарик. Он задумывается, конечно, и от этого чувствует себя интереснее и значительнее своего окружения (кстати, а кто ему сказал, что никто из приятелей ни о чем не задумывается?), но тут же сам пугается своих мыслей. Не хочется ему размышлять, а хочется купаться в удовольствиях, и все. Мне за девять-то дней все это тусовочное надрывное веселье до зевоты, до ломоты в челюстях надоело, а он – если говорить о нем самом – так месяцами и годами готов жить. Хотя, положа руку на сердце, нет ничего скучнее, чем непрерывно развлекаться. Правда, у мальчика Миши появилась девочка Соня. Соня – это совсем другое дело, это, безусловно, шанс. Шанс превратиться из воздушного шарика… ну, хотя бы в самолет. В то же время шанс – это только шанс, только возможность. Девочка Соня притягивает Мишу в основном физически – потрогать, поцеловать, в постель уложить. А дальше? Быть рядом с Соней – ежедневный душевный труд. Радостный, увлекательный, но – труд. По силам ли это Мише? Или, переспав с симпатичной девочкой, он потеряет к ней интерес? Точнее, интерес-то, может, и останется, но захочет ли Миша напрягаться или предпочтет все те же непрерывные развлечения?
Андрей Александрович? Вот честное слово, если бы не инвалидная коляска, выбор был бы однозначный – только он. Умный, сильный, глубина и мощь переживаний – с ума сойти! В хорошем смысле слова. Вот уж кому точно никогда скучно не станет. Книги, музыка, любовь… Вот кто любить умеет, не то что Миша. Впрочем, Миша просто слишком молод еще, вместо мозга – сплошные гормональные бури. Бури в стакане воды. А у Андрея – талант, океанская глубина мыслей и эмоций. Такая жалость, что «при мне» он не успел снова прикоснуться к клавишам рояля. Вот счастье-то, должно быть… И книгу написать задумал. И ведь напишет… Если не убьют. Э-э-эх, если бы не инвалидная коляска…
Настя? Ужасно симпатичная – во всех смыслах – девушка. Правда, хотя она и делает все время вид, что ей на всех наплевать, на самом деле она больше зыбкая, неуверенная, требующая опоры повилика, чем сильная самодостаточная ель или там яблоня, но и в этом тоже есть своя прелесть, свое наслаждение. Есть. Бесспорно. Но… Но! Рациональных аргументов против Насти у меня не находилось, однако чувство было острым: не хочу я, черт побери, жить женскую жизнь! Вот просто не хочу и все! И жалко девушку, и помочь хочется, но – не мое!
А соображать-то надо побыстрее. Ведь как ни крути, а выбирать придется прямо сейчас.
– Быстро ты управился! – В Голосе слышалось что-то похожее на удивление.
Ну-ну, я уже знал цену его шуточкам. Быстро! Можно подумать, Он не наблюдал непрерывно.
– Ну наблюдал. – Он, как и раньше, легко отвечал и на невысказанные мои мысли. – Но, видишь ли, тут время течет немного по-другому, чем там. И дело даже не в том, что мгновение здесь вполне способно вместить недели и даже годы там. Мгновения тоже разные бывают. Это как раз то, чего вы, люди, никак понять не желаете. Время, в смысле, его промежутки различаются не только линейной продолжительностью. Время вообще не линейно, если уж на то пошло. Линейная протяженность – самая, по-моему, скучная из его характеристик. У времени есть глубина, есть цвет, даже вкус. Согласись, есть разница между начерченной на бумаге – или даже в пространстве – линией и, скажем, водным потоком или нитью, струящейся с веретена.