Мог ли Андрей видеть семейную «рознь» и пустить все на самотек? Да тоже мог. Он словно бы разделил мысленно сферы влияния. Ему – внешняя «политика», он обеспечивает семье достаток, его дело – заботиться о том, чтобы хватало на все: и на необходимое, и на «баловство» (конфета иногда бывает важнее куска хлеба). Маринино же влияние сосредотачивалось внутри дома.
Можно сколько угодно рассуждать о том, что принцип Kinder, Küche, Kirche ограничивает и потому унижает женщину. Но рассуждают так обычно те, кто не понимает, что поддержание огня в домашнем очаге – это тоже работа, которая не проще, не легче и тем более не хуже всякой другой. Ведь, по сути-то дела, это одна из самых важных человеческих работ. Можно прожить без автомобилестроения или без телевидения, а вот без домоводства не проживешь. И к тому же есть немалое количество женщин, для которых роль домохозяйки и матери – источник не только удовольствия, но и гордости. Марина была – ну, или по крайней мере стала – именно такой. И Андрей отдал семейный руль в ее руки. А раз уж отдал, значит, вмешиваться и дергать руль в соответствии со своими соображениями и представлениями – последнее дело. Да и надо ли? Рознь – слишком сильное слово, внешне-то ведь все было прекрасно.
Быть может, он с самого начала подсознательно воспринимал Анжелу как наследницу и потому так же подсознательно уделял ей больше внимания? Пожалуй, и это верно. Пусть даже «избыток» внимания заключался нередко «всего лишь» в лишнем взгляде, лишней улыбке или лишнем сказанном слове.
Вероятнее же всего, что свою роль в том, как складывались отношения в семье, сыграли все эти причины. И чья скрипка была первой – Марины или Андрея, – уже не определить. Муж и жена, говорят, одна сатана.
В результате все могло сложиться совсем скверно, но всеобщее обожание Анжелу, старшую, как ни странно, не испортило, она не выросла, к счастью, ни капризной, ни избалованной, никогда не претендовала на роль принцессы, которой весь мир обязан просто потому, что вот она я, носите меня на руках. Вероятно, привыкнув с младых ногтей к всеобщей любви и напитавшись ею, Анжела попросту не чувствовала необходимости требовать чего-то сверх. Ведь, в сущности, человеку – в том числе и женского пола – вовсе не нужны ни бриллианты, ни норковые манто, ни даже короны всех на свете конкурсов красоты. Человеку нужно, чтобы его любили. Чтобы не смотрели на него, как на пустое место. То есть чтобы любили его самого, с его собственными чертами, желаниями и взглядами, а не придуманный в чьей-то голове объект для любви. Анжелу, похоже, любили именно так. В конце концов, даже кукол ей дарили именно тех, которых хотелось ей самой, а не тех, которые нравились родителям. Куклы – это, конечно, лишь символ. Анжела предпочитала книжки. Ну да как бы там ни было, надутой самовлюбленной «прынцессы» из Анжелы, к счастью, не получилось.
Это было похоже на кино. Он рассказывал, а я видел все как будто наяву, живьем. Но не так, когда сам попадал в чужую «шкурку», а словно бы присутствуя при всех событиях невидимым наблюдателем. И не только видел, но и чувствовал отзвуки эмоций, мыслей, желаний.
Капли ползли по стеклу лениво, точно нехотя – мол, что нам сила тяготения. Внезапно налетевший порыв ветра подхватывал их, ускорял, заставлял бежать наискось – и бросал, улетев куда-то по своим важным ветряным делам. Капли, вздохнув, снова начинали сползать вниз – до следующего шквала. Они встречались с ветром на разной высоте, и оконное стекло покрывала бледная струящаяся сетка.
Вылезать из теплой постели не хотелось. Совсем. Вылезать, бриться, одеваться, зачем-то проделывать еще миллион обязательных движений – ехать в офис, заниматься кучей дел разной степени необходимости… Да ладно, миллион, одернул сам себя Андрей, максимум сотню. Или что? Буду сидеть тут, как говорил Винни-Пух, до завтра? Или до послезавтра. Или это говорил не Винни-Пух, а еще кто-то? «Надо же, девчонки подросли, и я уже всех детских персонажей перезабыл. Впрочем, не особо-то и помнил, с дочерями всегда Марина занималась, кормила, ухаживала, воспитывала, я-то все деньги зарабатывал. Ну так что ж, это у меня вроде неплохо получается. И можно ведь, если честно, и не вылезать из постели, если не хочется». Никакой катастрофы не случится, заместителей он себе толковых подобрал. Но незапланированный выходной должен хоть какое-то удовольствие доставлять, а лежать, глазея на сонные дождевые капли, невелика радость.