- Вы не имеете права!
Я пячусь к стене, больно бьюсь о неё лопатками. Правая рука где-то далеко сжата в кулак. А люди в чёрной форме с зеркальными лицами заполняют бар. У них дубинки, и даже пистолеты. Не могу оторвать от них глаз, не могу даже сказать и слова. Но все вокруг справляются и без меня.
Серафима, кричащего что-то злое в лицо полиции, хватают за руки и уводят, Майя бежит за ним. Родион тоже прижимается спиной к стене и злобно шипит сквозь сжатые губы. Меня хватают за руку, обыскивают, вытаскивают на улицу. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, что меня схватят, посадят в машину и увезут в тёмный подвал. А там будут бить дубинкой по рёбрам, кричать, обливать холодной водой.
Шорты, кстати, мокрые от пролитой Серафимом воды. Под ногами звенят осколки.
Но полицейские выталкивают нас на улицу и приказывают отойти подальше. Вокруг бара уже натягивают ограждение из жёлтой ленты. Вадим держится за грудь, тяжело дыша. Родион сплёвывает на асфальт и громко ругается.
- Ты в порядке? - наконец могу сказать хоть что-то.
Вадим правда выглядит плохо. Его кожа даже не бледная - она серая. Но он поднимает руку и говорит:
- Пройдёт.
- Что с тобой?
- Мне... - он делает резкий, глубокий вдох. - У меня забрали одно лёгкое.
- Оу...
- И теперь, когда я я нервничаю, не хватает воздуха.
- Пошли уже... - снова шипит Родион.
В баре возится полиция. Машина с мигалкой увозит Серафима и Майю в неизвестность.
Я бреду домой - в мокрых шортах, с синяками, и думаю: что если так всё и закончится.
Что если я не смогу найти свою руку?
Мы стоим около водонапорной башни. Третьей за день. Первые две оказались пустышками - ничего похожего на то, что я видел в...
Во сне? В галлюцинации? В мистическом полёте?
У одноглазой выдался выходной, и она бродит со мной по городу. Мы осматриваем квартал за кварталом. Расспрашиваем у местных, где есть водонапорные башни. Изучаем дома вокруг. Но каждый раз я, вспомнив свой сон, мотаю головой.
- Нет. Это не то.
И мы идём дальше.
Майя кидает мне на колени рюкзак и начинает в нём копаться. На лавочку летят скомканные салфетки, расчёска, несколько пачек разноцветных таблеток.
- Ты что, болеешь?
- О, нет, - она откидывает прядь волос за ухо и улыбается мне. - Это витамины. Полезно.
Я не уверен, что витамины сочетаются с ржавой водой, которую мы пьём. Или водой в бутылках, которой нас поит некая странная организация.
Та самая, что забрала мою руку.
Та, что натравила полицию на место наших встреч. Мы не можем сидеть и разговаривать в баре со сломанной дверью и разбитыми окнами.
Майя наконец-то достаёт то, что искала, - плитку шоколада. Мы греемся на солнце, едим, и я почти хочу идти дальше. Только молчание затягивается, поэтому я задаю вопрос:
- А чего нет у Серафима?
- Ничего.
- То есть?
Одноглазая снова улыбается и размазывает по губе крошку шоколада.
- У него всё на месте. Он не один из нас. Звучит не очень, правда?
- Ну...
- Серафим просто помогает нам. То есть, не просто, потому что у него нет никаких причин, но он всё равно помогает. Правда, это прекрасно? Он давно знаком с Вадимом, и когда тому вырезали лёгкое, стал единственным, кто ему поверил.
- Единственным, да, - я пытаюсь сжать фантомные пальцы руки. - А полиция?
- Полиция, ха! - она взмахивает шоколадкой. - Ты видел, что они сделали с баром?
- Да, но...
- А ты сам к ним ходил?
- Нет.
И правда, я даже не думал об этом. И никто, думаю я, никто даже не предложил мне пойти в полицию. Ни Лида, которая первой увидела меня без руки, ни знакомые, ни заказчики.
Будто это было скучное повседневное происшествие.
Будто каждый день у людей пропадают руки.
- Так вот, - прерывает мои мысли Майя. - В полиции принимают заявления, но не делают вообще ничего.
- Они не могут?
- Возможно, - она протягивает мне бутылку воды. - Выпей немножко. Это правильная.
Я делаю несколько глотков - достаточно, чтобы ощутить свою руку. Майя запивает одну из разноцветных таблеток.
Мы идём дальше, и я снова пытаюсь сжать пальцы.
Ещё одна водонапорная башня находится через несколько улиц. Её окружают дома - жилые пятиэтажки, магазин, больница... Я обхожу её, задрав голову.
Та ли это башня?
Правильное ли это место?
- Ну что? - спрашивает одноглазая.
Я дёргаю правым плечом. Сжимаю пальцы. Рука откликается, тянется вперёд, ко мне. Окна на третьем этаже больницы кажутся знакомыми. Не через них ли я вылетал во сне? И эта башня, деревья, балконы в доме напротив... Я уже был здесь.