- Это идиотизм! Они тут непонятно чем занимаются, отрезают людям конечности, а двери бросают открытыми? Пошли отсюда, вернёмся днём, придумаем что-нибудь, - этот шёпот звучит почти убедительно.
Но моей ладони касается тёплая рука Майи. И она тихо отвечает:
- Мой глаз там. Он ждёт.
И шёпот сразу прекращается.
Держась за стены, мы крадёмся по больнице. Тишина оглушает. Наконец мы находим большой коридор - здесь есть окна, внутрь пробивается свет Луны и уличных фонарей.
Майя облегчённо вздыхает. И я тоже, только очень тихо.
Снова крадёмся, ищем лестницу, осторожно заглядываем за каждый угол. На пути нам не попадается никто... Пока.
- Наверное, нет смысла охранять склад с органами, - тихо говорит Серафим. - Они никуда не убегут.
Я улыбаюсь, поднимаясь по ступенькам. Три этажа, совсем близко. Теперь осталось найти тот самый коридор, и железную дверь. А если она не заперта... Пальцы сжимаются в предвкушении.
Мы близко, так близко, что по руке бегут мурашки.
Красный свет вспыхивает, ослепляя. Снова кто-то хватает меня за куртку, Майя вскрикивает. Я не понимаю, что происходит, что горит. Тишина сменяется воем сирены, и лампочка начинает быстро мигать. Коридор то вспыхивает кроваво-красным, то исчезает в темноте. Вспыхивает - исчезает.
Железная дверь, рука, так близко...
- Идиоты! - Родион почти перекрикивает сирену. - Я же говорил!
Кто-то тянет меня за плечо. Ступеньки бросаются под ноги, я падаю, поднимаюсь. Сирена продолжает кричать, рука бьётся о стекло, но действие воды уже заканчивается, и чувства затихают, стираются.
Мы выбегаем наружу через пожарный выход. Чёрно-красный ад остаётся позади. Родион обгоняет всех, несётся куда-то к дороге. Я не знаю эту часть города. Мы просто бежим в темноту, дальше от воя сирены, от больницы, которая оказалась не такой безобидной.
Не знаю, сколько я уже пробежал. В боку колет, дыхание сбивается. Ещё немного... Совсем....
Я чуть не падаю на асфальт. К счастью, это замечают. Серафим щурится, смотрит назад.
- Кажется, погони нет... - шепчет он.
- Надо... спрятаться, - Родион тоже тяжело дышит. - Быстрее.
Мы скрываемся между одинаковых жилых домов. Осторожно заглядываем за все углы - снова. Вроде бы ничего, но это может быть так обманчиво.
Дыхание наконец-то выравнивается. Остаётся только боль в ногах. Я осматриваюсь вокруг. Вот Серафим, напряжённо всматривается в темноту. Вот Родион, что-то бурчит сквозь... губы.
Одноглазой больше с нами нет.
- Это всё ты виноват! - Родион непреклонен.
Мы остановились у фонаря. От того случая в больнице нас отделяет несколько улиц и почти час времени. Сначала мы прятались в темноте панельных домов, потом Серафим порывался идти назад, потом мы долго петляли через тёмные дворы. Не знаю, от чего, от кого мы пытались скрыться. Но вроде у нас получилось.
Теперь мы стоим под фонарём. Я знаю это место - до моего дома совсем близко, а магазин Майи на соседней улице. Но самой Майи с нами нет. Где она? Где её стеклянный глаз?
Серафим не отвечает на упрёки. Только постоянно оборачивается и смотрит назад.
Я бы не удивился, если бы он побежал в ту больницу, спасать её. Но этого не происходит.
Родион иногда срывается на крик. А я снова молчу, потому что говорить нечего.
- Это всё ты виноват! - в который раз повторяет он. - Ты потянул нас туда, ты занялся этим идиотизмом, ты!..
- Тише! - вырывается у меня.
- Да, правда, - подхватывает Серафим. - Успокойся.
- Скажи это Майе! А, не получится, она осталась там! Они поймали её!..
- Послушай...
- Поймали и теперь отрежут у неё всё остальное, а мы ничего не сможем сделать.
Серафим протягивает руку к его плечу, но ххх отбивает её.
- Отвали! Это ты виноват!
Я больше не могу слышать эти крики. Но признаю, доля правды в них есть.
- Зачем мы вообще туда пошли? - говорю я и тут же об этом жалею.
Потому что Родион накидывается на Серафима с новой силой.
- Да, мне вот тоже интересно? Зачем надо было лезть туда просто так, без плана ещё и ночью? Зачем?
Серафим молчит, глядя куда-то между нами. Его сияющая аура будто погасла. Он мог бы объясниться, убедить нас, что сможет всё исправить. Но - он всё ещё молчит и смотрит в темноту.
И Родион срывается.
- Ты ненормальный! Ты с самого начала не был с нами!
- Нет, я не... - но голос Серафима тонет в потоке слов.
- Конечно, ты же целенький! У тебя ничего не забрали, ты вообще ничего не понимаешь! - он отступает, останавливается на краю пятна света. - Пошёл ты!
Серафим снова отводит взгляд.
- Я ухожу, - это мы слышим уже из темноты. - Идиоты!
Не знаю, даже не могу представить как на это реагировать. Шаги ххх стихают вдалеке, и Серафим неожиданно смотрит мне в глаза.