— Как вы собираетесь выбираться отсюда? — вновь обратился ситх к офицеру.
— Тье, кто учьился на пилотов, повьедут С-9979 «на рогах» к нашим льинкорам на орбьите, — ответил тот.
— Сколько там линкоров?
— Я точно нье знаю.
Дарт Мол задумался на мгновение, после чего озвучил новый приказ:
— Вы сейчас быстро поднимете меня на борт С-9979. Одного. Без единой минуты промедления. И одного доставите линкором в госпиталь ближайшей забракской колонии.
— Целый «Барышньик» — длья доставки одного раньенного? — пришел в недоумение офицер.
— Это приказ! — отрезал ситх.
Над полевым госпиталем повисла тишина, нарушаемая хриплым сопением шокированных неймодианцев. Казалось, их приводила в ужас сама мысль о том, что кто-то мог командовать в таком состоянии. Ответственность на себя взял пилот с птицей, который оказался самым рассудительным здесь:
— На борт! Живо! Ни мьинуты промьедления! Прьиказы нье обсуждаются!
Медики бросились выполнять распоряжение, успев одновременно с главнокомандующим поднять на борт одного из своих. Внутри баржи кислый запах был в разы сильнее, а пол покрывали зеленые разводы неймодианской крови. Очевидно, этот транспорт уже перевозил раненых. На миг Дарт Мол вспомнил бойню на Орсисе, когда, вырезав всю Академию Боевых Искусств, он стоял, с ног до головы покрытый кровью представителей самых разных рас. И в этот момент на дальнем зеленом холме ему привиделась Килинди. Иридониец попытался приподняться и всмотреться вдаль, но несколько холодных рук вернули его в лежачее положение.
— Льежите спокойно, Лорд Мол, — попросил его главный медик и тут же дал распоряжение коллеге: — Давай фьизраствор! И дрьенаж в брюшную полость!
Бортовой врач моментально приступил к манипуляциям. По трубкам на пол потекла кровь, но ее было на удивление немного для таких травм. В это время на борт взошел офицер. Возможно, он решил сопроводить главнокомандующего, а, может быть, просто нашел повод быстрее покинуть Набу. Увидев на зеленом полу красные капли, неймодианец в высокой митре затрясся всем телом. Он схватил со стола с медикаментами стерильные салфетки и бросился судорожно стирать пугающие пятна забракской крови. Но офицер только размазывал красный цвет по металлу, пока его не настигло головокружение и он не растянулся на полу. Главный медик помог ему подняться и заставил принять успокоительное, буквально затолкнув капсулу лекарства ему в рот. Второй врач в это время трясущимися руками пытался перевязать раны главкома, проклиная дроидов, не запрограммированных на это.
Трусость неймодианцев сыграла на руку Дарту Молу. Они не сообщат никому о нем, потому что не верят в его выживание и боятся, что на них повесят смерть ситха. Поэтому они с радостью отдадут его забракскому медику Талуса или Кореллии и умоют руки. А забраку можно доверить свою жизнь, ведь любой медик из всех рас лучше всего знает свою.
Люк баржи начал закрываться, в то время как весь «живой» персонал полевого госпиталя собрался у костра, игнорируя последние сиплые крики о помощи тех, на ком медики поставили крест. У костра неймодианцы подняли стаканы с выпивкой. Это была немая сцена, достойная финала драмы на Набу. И Килинди стояла рядом с ними. Мертвая, юная навеки наутоланка. Мертвая! Теперь Мол отчетливо видел ее, и ее черные глаза следили за ним. Она жива в Силе — так он объяснил это себе… и всю дорогу был озадачен мыслями, кто или что еще может быть живым в Силе.
Талус, 3 год ВрС
«— Пока ты чувствуешь боль, ты жив.
— А если боль фантомная?
— Единственная фантомная боль — когда начинает болеть сердце у того, у кого его никогда не было»
В хирургическом отделении военного госпиталя Талуса дежурным в этот день был Зан Янт. Это был молодой светлокожий забрак достаточно высокого роста, но щуплого телосложения, с чуть сутулыми плечами, острыми локтями и коленями, напоминающий в итоге преждевременно вытянувшегося подростка. Однако совсем иное впечатление производил его светлый, проникновенный, открытый взгляд умной, глубокой личности, и его длинные пальцы, делающие завораживающими жесты его рук — рук талантливого музыканта, рук превосходного хирурга. Янт отдыхал на кушетке в своем кабинете, когда его вызвали в приемное отделение. Зан вместе со своей операционной медсестрой Триз — смуглой забракской женщиной — спустился в «приемник». И первым, что бросилось им в глаза, было присутствие там двоих неймодианских медиков.