— Они доставили к нам двух экстренных с Набу, — сообщила постовая медсестра Тайзин — девушка человеческой расы. — Тяжелых.
— Далековато вы их завезли, притом что им нужна срочная помощь, — удивленно уставился Зан Янт на неймодианских врачей.
— Так трьебовал он, — ответил один из неймодианцев, сделав рукой жест в сторону первой смотровой.
Хирург кивнул и вошел в помещение. И то, что он увидел там, смогло его шокировать. На столе лежал краснокожий забрак. Судя по узору рогов и характеру татуировок, сильный иридонийский воин. Стиснув зубы, он смотрел на Зана с достоинством, с каким всегда держатся раненые иридонийцы. В его состоянии не было ничего непривычного, если бы не характер ранения — у забрака отсутствовала половина тела!
— Что произошло с ним? — сохранив твердость голоса, спросил хирург.
— Мы… нье обладаем информацьией, — растягивая слова, пробормотал неймодианец.
— Как давно он в таком состоянии?
— Около трьех стандартных дньей.
— Имя знаете? — Янт кивнул головой сестре Триз, чтобы она зафиксировала данные.
— Мол, — внезапно ответил сам раненый, от чего Зан даже немного вздрогнул. — Пишется через «аурек-уск». Двадцать два. К Торговой Федерации не имею никакого отношения.
— Он в ясном сознании? — изумился хирург.
— Всье времья, — подтвердил неймодианец. — Четко отвьечал на вопросы, сердьечный ритм был в норме, тьемпьература субфебрьильная. Он требовал, чтобы его опьерировал забрак.
Зан Янт вздохнул, подперев рукой подбородок. Весьма и весьма сложный случай. Но, видимо, не безнадежный.
— А второй? — спросил хирург, направляясь в следующую смотровую.
— Наш пилот, — ответил неймодианец. — Нун, девьятнацать стандартных льет. Мы его стабьилизьировали, но присоедьинилась инфекция. Скорьее всего, придьется ампутьировать правую стопу и руку по локоть…
Забрак взглянул на пациента. Тело неймодианца представляло собой сплошной ожог третьей степени, правая рука была сожжена до костей, его одежда сгорела вместе с кожей, а правый ботинок буквально приплавился к ступне. Он лежал в желто-зеленой лимфе, сочащейся через повязки, и собственных грязно-серых испражнениях. Уже не способный стонать от боли, неймодианец тяжело и часто с присвистом дышал, закатив глаза за розовую пелену воспаленных мигательных перепонок.
— Хорошо, что он стабилен, — заключил Янт. — Его нужно обследовать. Мне не нравится его дыхание — наверное, там есть ожоги дыхательных путей. А забрака срочно на стол.
Тайзин передала его поручения другим членам персонала госпиталя, в то время как Зан вместе с сестрой Триз начал готовиться к проведению операции.
— Удивительно, как их довезли, — произнесла Триз. — Обоих. Зачем было так рисковать?
— Хочется надеяться, что это еще вменяемые неймодианские медики, — ответил хирург. — Понятное дело, что в их госпитале мальчик никогда не получит нужные ему антибиотики. Он бы просто лежал у них там и гнил! Извини за выражение… И ведь медики сами могли наградить его инфекцией, потому что неймодианцы заразные! Сколько раз к нам привозили их сложные случаи, мы находили там такое… что это еле выводилось. При этом у них нет одноместных палат! Удавятся за кредит!
— А забрак? Перевязать даже нормально не могут! — разделила его негодование медсестра. — Конечно, перевязочный материал же тоже стоит денег! Не удивительно, что он требовал оперировать его здесь.
— Я боюсь, у него мы тоже в крови найдем какую-то дрянь, — сообщил Зан Янт. — Так что бакту применять нельзя, а это все затянет.
Триз удрученно кивнула:
— Нам нужно много рилла.
— Это так, — согласился забрак и в полной готовности пошел в операционную.
Пациент уже был на столе, но оставался в сознании. Забраки обладали повышенной сопротивляемостью к анестезии и быстро вырабатывали к ней иммунитет, поэтому наркоз нужно было давать в последний момент перед вмешательством. Янт был готов все начать, когда пациент все еще пребывал в сознании: он никак не реагировал на дозу анестетика, введенную из расчета на его приблизительный вес. Пришлось увеличить дозу до предела, но когда сопротивление Мола наркозу, наконец, было сломлено, у него резко упало давление, открылось внутреннее кровотечение, началась ликворея, нарушился сердечный ритм. Стягивающие поля работали на пределе мощности, чтобы остановить потерю крови и спинномозговой жидкости — в какой-то момент Зан даже удерживал их вручную. Он никогда бы сам не подумал, что может выжать такую силу из своих худых рук. Из-за того, что рана была как бы прижженной, кровь скопилась внутри и буквально ударила фонтаном, как только хирург сделал первый разрез. Приложив недюжинные усилия, пациента удалось вытащить. Когда виброскальпель вскрыл брюшную полость иридонийца, Янт вновь был в недоумении: он увидел разрывы многих внутренних органов, но повреждения были совсем свежими: ни кровяных сгустков, ни гноя не было.