Зану пришлось собирать Мола буквально по деталям, восстановив и вернув на место поврежденные органы, удалив все, что нельзя было восстановить, сшив крупные сосуды, вымыв химус, излившийся в брюшную полость, и соединив сломанные кости металлическим крепежом.
После завершения хирургического вмешательства, отправив пациента в палату, сестра Триз вернулась в операционную. Она увидела Зана Янта сидящим на операционном столе, уставившись в пространство, сжав в кулаки окровавленные руки. Сестра провезла мимо него все, что было удалено в ходе операции: части поврежденных органов и пораженные ткани, которые полагалось отвезти в патанатомию.
— Если будет инфицирован спинной мозг, — изрек Янт, по-прежнему глядя в пространство, — мы не вытянем его на одних лишь препаратах широкого спектра. Без бакты…
Триз сочувственно вздохнула. Она могла представить, каково ему после стольких часов борьбы за пациента осознавать, что она может оказаться напрасной.
— Но ведь анализы еще не готовы? — попыталась обнадежить коллегу она. — Может, противопоказаний нет? И вообще, когда дежуришь ты, смерть отменяется.
Янт взглянул на нее широко распахнутыми глазами:
— Обо мне так говорят?
Триз улыбнулась:
— Ты не знал?
Хирург закрыл рукой свой лоб, чтобы она не видела красных пятен вокруг его рогов и не знала, что он смутился. Однако он чуть заметно улыбнулся ей в ответ.
Вскоре Янт вышел из операционной, с ног до головы забрызганный кровью Мола. В предоперационной ждал своей участи неймодианский пилот. Парень стонал, его грудная клетка бешено сжималась и разжималась, когда он жадно хватал воздух, не успокаивающий его пораженные легкие. Медсестра Тайзин, как могла, успокаивала его в ходе обследования и ожидания помощи, постоянно разговаривая с ним.
— Но я посадил дьесантную баржу. Я посадьил! — отчаянно повторял Нун, и по его голосу было более чем ясно, как сильно он боится предстоящей операции.
— Ты герой в свои девятнадцать, Нун, — говорила ему Тайзин. — Но что, тебе так не терпелось повоевать? Почему ты отправился туда?
— Менья никто особо нье спрашивал, хочью я туда или нет, — признался неймодианец. — Ньикто тогда нье говорил о том, что на Набу будут настоящие боевые действьия.
Он больше не мог говорить. Его серая кожа приобрела чуть заметный розовый оттенок, что было верным признаком того, что ему становилось дурно.
— Он выдержит еще пару минут? — поинтересовался, заглянув в предоперационную, Зан.
Тайзин взглянула на его окровавленную одежду:
— У вас проблемы?
Хирург резко выдохнул, пытаясь сбросить напряжение.
— Таких тяжелых пациентов у меня не было никогда! — сказал он. — Я впервые сталкиваюсь с такой реакцией на анестезию. И это при отсутствии противопоказаний к применению натрофилеола.
— И при редкой даже для забрака сопротивляемости, — добавила Триз. — Мы дали ему предельную дозу. Хорошо, хоть не пришлось резать «под крикаином».
Зан Янт стащил с себя грязный халат и поплелся в комнату дезинфекции, устало запрокинув назад голову. Он был профессионалом, особенно касательно своей расы и уже отличился несколькими научными работами касательно кардиологической диагностики и хирургии забраков. Это был актуальный вопрос, особенно в ситуациях возникновения неотложных состояний, требующих экстренных вмешательств. И все же к такому ничто не могло его подготовить. Многочасовая борьба за жизнь Мола вымотала его.
Триз тоже отправилась принимать душ, поскольку и ей досталось во время операции, и теперь нужно было отмываться от крови. Она справилась гораздо раньше, чем Янт. Выключив воду, она услышала, что он не шевелился. Зан просто стоял в душе под потоками воды и пел: