Трезза, похоже, был в неплохом расположении духа и не держал никакого зла на бывшего студента. Скорее, ему было интересно узнать, как теперь живет Мол.
— Твои дроиды отлично справляются со свой задачей, — усмехнулся фаллиин, кивнув в сторону двух DRK-1 «Глаз Тьмы», охранявших вход в Академию. — Нет, Мол, не говори ничего, — добавил он, слезая со спидера. — Я не в жизни поверю, что ты мог промахнуться!
Забрак и не собирался что-то объяснять. Тогда, покидая кабинет директора Академии Орсиса, он сделал вид, что не заметил, что раненый Трезза, лежавший на полу с ножом в груди, был еще жив. Мол просто чувствовал, что ему не стоит убивать фаллиина. И сейчас он действительно обрадовался встрече с наставником и даже позволил старику обнять себя, хоть и безо всякой радости на лице.
— Ты говорил, что хочешь встретиться со мной при других обстоятельствах, — припомнил иридониец. — И ты сумел, будь ты проклят!
Трезза рассмеялся:
— Ну, и старый дряхлый ящер еще на что-то способен. Хотя такие испытания дроидами с оглушающими пушками уже не для меня.
Дарт Мол отозвал пару DRK-1 и впустил его в черное здание.
— Подожди меня минут десять, — проведя фаллиина в свою мастерскую, попросил забрак. — Осмотрись. Думаю, тебе здесь понравится.
Ситх оставил Треззу и ушел в помещение, которое было некогда медкабинетом Академии. «Глаза Тьмы» последовали за ним. Когда Мол лег на кушетку, рядом с ним появился еще один шарообразный дроид. Этот дроид, когда-то сконструированный им для допросов, теперь был перенастроен вгонять иглы в его левую руку, а после гемодиализа накладывать бактопластырь. DRK-1 охраняли вход в кабинет — Дарт Мол не мог допустить, чтобы хоть кто-нибудь увидел его в таком состоянии.
В это время фаллиин вместо того, чтобы изучать мастерскую, сел на стул и погрузился в задумчивость, оттененную печалью. Треззу не интересовало помещение, в котором он находился. В своих мыслях он оценивал новый облик Мола. Время наложило отпечаток. Черты лица огрубели, а рога заметно отрасли, и хотя Мол и раньше выглядел как воин, теперь он действительно заматерел. Но это был только первый слой изменений, произошедших с ним за время, которое они с Треззой не виделись.
Фаллиин невольно вспомнил свое первое знакомство с забраком. Когда он увидел, как этот мальчик для своего первого показательного боя самонадеянно выбрал себе противника, значительно превосходящего его по силе, и сумел, действуя храбро, упорно, напролом, победить его, сказать, что директор Академии Орсиса был удивлен, значило не сказать ничего. «Вы говорили, что Мол побывал в нескольких битвах, — обратился тогда Трезза к человеку в черном плаще с капюшоном, приведшему юного иродонийца на обучение в Академию Боевых Искусств. — Несколько — это как много?!». Но покровитель Мола ушел от ответа. Когда же этот загадочный человек удалился и оставил фаллиина и забрака наедине, Трезза взял мальчика за плечи. Иридониец несколько напрягся, ощущая, как ящер насуплено вглядывается в его лицо. «Я позволил тебе не проходить медосмотр, — пояснил Трезза, — но что у тебя с глазами? Дай-ка… Та-ак… Нет, двух парсеков здесь еще нет». Он так и не пояснил Молу, что именно он проверял, всматриваясь в его желтые глаза, но для себя тогда сделал неутешительный вывод. Трезза предчувствовал, что однажды увидит этого забрака с пресловутым взглядом на два парсека.
Старый фаллиин все же отогнал от себя удручающие мысли. Он огляделся по сторонам. По-видимому, Мол никогда не стремился к особому комфорту: его жилье было аскетичным, и в нем царил армейский порядок. Но была в этом помещении одна деталь, выбивающаяся из общего строя — черно-красная стена, расписанная сложным витиеватым узором, явно похожим на татуировки забрака.
Дарт Мол вернулся в мастерскую.
— Сам красил? — осведомился у него Трезза, продолжая с любопытством рассматривать черно-красную узорную вязь на стене.
— Да, — подтвердил иридониец.
— Солидно. Ты рисовал когда-нибудь раньше?
— Только кровью, — ответил Мол.
И он говорил далеко не образно. Фаллиин ощутил, что забрак дал самый прямой ответ, приправленный мрачными воспоминаниями о его суровом прошлом. И сейчас он марал стены в немом протесте против своего деспотичного учителя.
— Я уже давно живу здесь, — добавил ситх, чтобы разрушить тишину, которая плодила тяжелые мысли. — Это ведь место сосредоточения Темной Стороны. А ночую в кабине звездолета. Привычка. К тому же, теперь мне наиболее удобно спать в сидячем положении.