Вернувшись из пионерского лагеря, Тима с ревнивым удивлением обнаружил у себя дома незнакомого шумного дядю, на которого мать смотрела с немым восторгом и с которым бурно спала на новой широкой арабской кровати. Это был удар. Впрочем, скоро они подружились, ведь новый мамин муж работал не где-нибудь и не кем-нибудь, а лектором в кинотеатре «Иллюзион», куда Тима теперь мог ходить без билета на любые фильмы, даже детям до шестнадцати…
P.S. Через двадцать лет Дмитрий Жарынин решится снять новый фильм и опять сойдет с ума. Но об этом в моем романе «Гипсовый трубач».
Любовник из косметички
Киноповесть
1. Аптекарский огород
Из двух несчастных семейных пар может сложиться одна счастливая. Об этом наш рассказ.
Немолодой чиновник московской мэрии Константин Федорович Черевков женился на белокурой выпускнице факультета искусствоведения Юлии. Он пошел на этот сладкий шаг, задумавшись, кому же оставить нажитые миллионы. Она согласилась на брак после долгих уговоров матери Анны Семеновны. Юлия послушала-послушала и решила: уж лучше никого не любить в замужестве, нежели в одиночестве. А тут хоть дети пойдут. Но дети-то у них как раз и не получались. Они жили в пентхаусе с окнами на «Аптекарский огород», что на проспекте Мира, в двухстах метрах от станции метро «Проспект Мира». Грустя, Юлия часто ходила с книгой в этот зеленый оазис среди асфальтовой Москвы – читать и грезить о невозможном.
Вторая пара – Анита и Кирилл Подрамниковы. Он – художник, портретист, ученик Глазунова, но предпочитает пастель. Кирилл не пишет парадных морд, а рисует обычных людей и мечтает издать альбом «Московские лица». В браке несчастен. Анита – светская домохозяйка и грудастая дура из хорошей семьи, возможно, актерской. Как верно подметил Сен-Жон Перс: «К умным мужчинам судьба непременно цепляет глупых баб, подобно тому, как при Советской власти к сервелату в нагрузку давали пшенку». Итак, Анита страшно злится, что муж мало зарабатывает, уговаривает бросить к чертовой матери нищий реализм и стать преуспевающим актуальщиком. Она тычет ему в пример друга-однокурсника Эрика Молокидзе, который поначалу писал добротные пейзажи, а потом выставил на «Винзаводе» кинетическую биоинсталляцию «Жопы & Ягодицы» и, прославившись, заработал кучу денег. Но Кирилл верен реализму, как монархист убиенному императору. Он перебивается, преподает рисование в обычной школе и стойко сносит упреки жены. А та, разумеется, изменяет ему с Эриком, пока муж бродит по паркам, выискивая интересные лица. Если находит, пристраивается неподалеку и… чирк-чирк… уже засновал по шершавой бумаге мелок.
И вот однажды, забредя в «Аптекарский огород», Кирилл заметил на парковой скамейке у пруда в тени удивительной старинной ивы, напоминающей по форме ископаемого ящера, элегантную молодую женщину. Она склонилась над книгой в таком неизъяснимом чеховском обаянии, что он сразу почувствовал мощный адреналиновый удар в сердце, который простодушные эллины принимали за выстрел Эрота…
Пару раз Кирилл будто невзначай прошел мимо, пытаясь заглянуть в книгу, которую она положила на колени. Гордая Юля, заметив любопытного и весьма привлекательного незнакомца с папкой, из чувства противоречия нарочно отвернулась, скрывая, что читает. Да еще вдобавок окатила его таким ледяным взором, на какой способна только женщина, готовая от безлюбья завыть одинокой вагиной! А читала она в тот день, точнее, перечитывала «Крейцерову сонату». Но художник, не обращая внимания, преспокойно уселся на другом конце парковой скамьи… Открыл альбом и стал рисовать Юлию, взглядывая на нее с профессиональным прищуром. Через некоторое время наша невольная натурщица пожалела о своей излишней суровости и потому спросила художника почти с ненавистью:
– Вы меня изображаете?
– Вас…
– Могли бы спросить разрешения!
– Можно?
– Мне все равно… – пожала она своими ждущими плечами. – А вы не карикатурист?