– Потеряли что-нибудь? – спросила уборщица.
– Коробок там был…
– Не там, а вон там! – она показала в противоположный угол холла. – Вам-то он зачем?
– Я… я… – растерялась Юлия. – Я собираю этикетки…
– Ага-а. – Мусорщица сверкнула золотым зубом. – А мой дурак пробки собирает – скоро дособирается до цирроза! – и стала шарить в мусоре.
…Не помня себя, Юлия метнулась к лифту и на бегу приоткрыла коробок, где скребся, словно спрятанный жук, Кирилл. Он высунул в щель крошечную ручку, давая о себе знать. Войдя в квартиру, влюбленная женщина промелькнула в ванную, включила на полную воду, послюнявила кончик булавки, подцепила из ампулы фиолетового порошка…
Через минуту они уже страстно обнимались, шепотом рассказывая друг другу о пережитом. Оказалось, подъездная кошка, почуяв съестное, выцарапала коробок из-под батареи и гоняла по всему холлу, пока не появилась уборщица…
– Боже, она ведь могла тебя съесть как мышь!
– Ты за меня боялась?
– Конечно! Ты моя жизнь! Обними меня! Крепче!
– Ты чего там орала? – спросил, не отрываясь от телевизора, Черевков, когда жена, пошатываясь от сладкого изнеможения и сжимая в кулачке прозрачный цилиндрик, вышла через час из ванной.
– Я пела… – улыбаясь чему-то своему, ответила она.
Утром «наружка», переодевшись сотрудниками милиции, перерыла весь дом. Допросили кормящую ветреницу и уборщицу, заглянули под видом сантехников к Черевковым. Безрезультатно. Художник как сквозь землю провалился. Вероятно, ушел через мусоропровод. Стрюцкий был в бешенстве. Тибриков рвал и метал. Вернулся из Аргентины Биатлонист и потребовал предъявить заказанный объект и выдать аванс. Шеф безопасности, чтобы не потерять лицо, указал ему на бывшего волжского губернатора, который по врожденной хамовитости обидел Стрюцкого в казино при дамах. Когда обидчик прогуливался по Красной площади, киллер ликвидировал его, просунув винтовку в бойницу кремлевской стены, и скрылся. В громком политическом убийстве обвинили, конечно, президента, ведь стреляли-то из Кремля.
Влюбленные вели тем временем жизнь молодоженов: едва муж отбывал на службу, Юлия прихорашивалась, доставала прозрачный цилиндрик из косметички и увеличивала милого до взаимных размеров. Он откупоривал шампанское, и они ныряли в постель, которая в первые месяцы любви всегда кажется неизведанной планетой, а потом превращается в одиночную камеру на двоих. Проголодавшись, любовники обедали с хорошим вином, а на десерт Кирилл съедал лилипутин, залезал в свое жилище и без сил засыпал на мягком тампоне.
Иногда для экономии таблеток и разнообразия Юлия не увеличивала своего окончательного мужчину, а кормила его детским питанием и угощала шампанским, капнув в пистон для пневматического ружья. Потом выдумщица, раздевшись, ложилась в постель, а Кирилл бегал по ее животу как по футбольному полю, гоняя вместо мяча гомеопатический катышек. Но однажды Черевков забыл дома бумаги и вернулся среди дня. Услышав грохот и увидев надвигающуюся расплывчатую громаду, художник кубарем скатился с любимой груди. Он стремглав помчался по животу, провалился в пупок, выбрался и, наконец достигнув зарослей, затаился в складках местности.
– Ты зачем голая? – спросил Черевков.