Вот Юлия и Кирилл снова в Москве. Муж в реанимации. Они остались одни в квартире и живут насыщенной жизнью начинающей семейной пары, даже иногда ссорятся из-за того, кому после ужина мыть посуду. Выходя из дома, чтобы погулять в «Аптекарском огороде», Юлия уменьшает любимого и, только убедившись, что вокруг никого, выпускает побегать в травке, которая ему кажется густым бамбуковым лесом. Но художник скучает без кистей и упрашивает отнести его на Покровку, в мастерскую, к мольберту, к сладостным запахам льняного масла и растворителей, к своим пастелям. Там, увеличенный, он заставляет возлюбленную раздеться донага и страстно рисует ее загорелое тело, не щадя крошащихся разноцветных мелков. И вот на грубой бумаге возникает еще одна Юлия, прекрасная и желанная…
Влюбленные даже не подозревают, какие страсти кипели вокруг дворницкой-мастерской, пока они нежились в Бельдиби. Коварный Черевков, как мы помним, отдал мастерскую кавказцам под хинкальную. Те сразу принялись там варить вместо хинкали гексоген. За этим делом их и застали люди Стрюцкого, решив устроить в мастерской засаду. Они постреляли кавказцев, вывезли и сожгли трупы в дружественном крематории, сами установили в помещении скрытую камеру и стали ждать…
Однажды Стрюцкий пришел утром на работу и видит: подчиненные сгрудились у монитора и похотливо ржут, глядя оперативную запись. Пока тупые костоломы обсуждали женскую оснастку нашей Юлии, бывший грушник, отдав ей должное, обратил внимание на другое обстоятельство: камера зафиксировала, что в мастерскую мадам Черевкова вошла одна, но затем, порывшись в сумочке, вынула что-то из косметички…
– Увеличить изображение! – рявкнул Стрюцкий. – Ага, но-шпа!
Экран показал, как Юлия присела на корточки и открыла цилиндрик, словно выпуская на пол пленное насекомое. Через минуту в мастерской ниоткуда, буквально из воздуха возник Кирилл – собственной персоной. Порисовав свою обнаженную натурщицу с перерывами на объятия, художник исчез так же внезапно, как и появился. Стрюцкий хотел сразу отправить на Покровку своих громил, но потом передумал и навел справки о Юлии. Факты ошеломили: она оказалась внучкой того самого генерала, который в ГРУ курировал проект «Лилипутин-Форте». А тут как раз пришла важная информация от Снарка – и все совпало. Теперь понятно, почему Подрамников появлялся из ничего и исчезал никуда. Оставалось следить и ждать…
11. Катастрофа
Через неделю Юля отправилась в Дом ветеранов невидимого фронта к дедушке и нашла его в липовой аллее: Степан Митрофанович прогуливался с Артуром Артуровичем, обсуждая, как могла бы сложиться мировая история, окажись Гитлер юдофилом. Увидав внучку, старик обрадовался, но, выслушав, помрачнел: она просила еще чуть-чуть чудесного препарата. Влюбленная женщина буквально расточала лилипутин-форте, постоянно нуждаясь в натуральной величине своего суженого.
Опытный нелегал был недоволен. Во-первых, как всякий советский человек, он не привык разбазаривать казенное добро. Во-вторых, каждый поход к схрону таил в себе опасность. Американцы давно ищут препарат и следят. Но, желая счастья внучке, Степан Митрофанович неохотно пообещал, однако взял с нее слово быть скромней в желаниях. Наутро с первыми лучами солнца генерал встал, сделал зарядку, а на «рыбалку» с саперной лопаткой отправился, когда небо затянуло тучами, опасаясь спутникового слежения. Тщетная предосторожность: не успел бывалый разведчик вынуть контейнер из прибрежного тайника, как его окружили. Старый боец мужественно и метко отстреливался, но силы были неравны, он успел по мобильнику предупредить Юлю об опасности, затем, истекая кровью, разбил рукояткой ТТ ампулы и высыпал препарат в мутные подмосковные воды. Долго еще потом окрестные рыболовы таскали из Роглайки окуней размером с тунца и вьюнов длиной с анаконду. Последний патрон мужественный грушник оставил себе.
Нет, такая концовка мне не нравится. Сделаем по-другому…
…Возле элитного дома с окнами на «Аптекарский огород» слышен визг тормозов, топот и крики. Бережно прижимая любовника ладонью к груди, Юля с балкона смотрит вниз: там вереница джипов. Десятки вооруженных костоломов окружают дом. Она испугана, но, будучи достойной внучкой нелегала, берет себя в руки, глотает таблетку, а оставшийся лилипутин-форте, перегнувшись через ограду лоджии, вытряхивает из пробирок на землю. Белесое облачко достигает газона, серый прогулочный дог, заинтересовавшись упавшими сверху пилюльками, исчезает бесследно, и хозяин с ужасом пялится на опустевший ошейник. Железная дверь падает под страшными ударами. Ворвавшиеся громилы хватают за грудки перепуганного Черевкова: