– Зачем? – удивился Кокотов. – Неужели нельзя было…
– Нельзя! Вы не знаете Вадика. Во-первых, по-своему он любил меня, а во-вторых, ему страшно нравилось жить в моей квартире на Плющихе и ездить на дедушкину академическую дачу в Кратово. Он бы ни за что не отвязался. Провинциалы вообще народ приставучий и трудновыводимый!
– Это верно! – согласился Андрей Львович, вспомнив Веронику.
– Когда, осторожно отперев дверь, я вошла в лабораторию, то обнаружила в тусклом красном свете забавную картину: голая Нелли стояла на коленях и, казалось, надувала большую резиновую куклу, удивительно похожую на моего мужа. Вадик смотрел вверх и морщился, словно мучительно вспоминал чью-то забытую фамилию. Я невольно отметила, как он располнел и округлился за годы нашего брака. Завидев меня, девушка взвизгнула и, хватая одежду, умчалась. Он сначала потерял дар речи, а потом сказал, заикаясь: «Это не я!» Пока оформляли развод и лечили Вадика, пытавшегося отравиться химикалиями, я размышляла, чего теперь хочу от жизни. И поняла: хочу стать богатой и независимой. Я не желала, как мой дедушка, сначала дружить с Вавиловым против Лысенко, а потом с Лысенко против Вавилова только ради сохранения академической дачи. Не желала, как моя мать, всю жизнь трепетать, что очередной главный редактор попрет ее из эфира. Я готова была отнять, украсть, убить, но любой ценой разбогатеть, а значит – получить независимость! Это стало моим новым наваждением! Тут и подвернулся Лапузин. А сколько времени?
– Без пяти десять…
– Я должна срочно звонить адвокату. Но мы с вами обязательно продолжим нашу роскошную беседу.
9. Гаражное вино
Номер у Натальи Павловны был в точности такой же, как у Андрея Львовича. Даже в горке теснился знакомый дулевский сервиз с алыми маками. Этот пустячное, на первый взгляд, совпадение наполнило сердце писателя мистическим предчувствием долгожданного сретения судеб.
– У вас тут очень мило, – пробормотал он, озираясь.
На письменном столе, задвинутом в угол, стояла прислоненная к стене икона Богородицы – не синодальная штамповка и не новомаз какой-нибудь, а судя по ковчежку и темно-охристому письму, XVII век как минимум. Кокотов одно время хотел сочинить детектив о «потрошителях церквей», собирал материал – и в этом немного разбирался. Под образом вместо лампадки сгрудились без ранжира разноцветные и разнокалиберные флаконы, тюбики, баллончики, коробочки, кисточки, щеточки, щипчики и прочие инструменты дамской красоты. На прикроватной тумбочке веером лежали глянцевые журналы с модельными красотками, похожими друг на друга, как породистые поджарые суки из одного помета, а сверху их придавила Библия в тисненом кожаном переплете с множеством закладок. Но более всего заинтриговали прикнопленные к стене листы с разноцветными надписями:
Обернувшись, он обнаружил на журнальном столике бутылку красного вина с блеклой, точно от руки нарисованной этикеткой, два тонконогих бокала, вазу фруктов и деревянную дощечку с разными сырами, испускавшими изысканный смрад.
– Это гаражное вино?
– О да! Это гаражное вино! Откройте же скорей! – Она протянула штопор, не казенный с пластмассовой ручкой, а свой собственный никелированный агрегат с шестеренками и перламутровыми рычажками.
Откупоривая бутылку, Кокотов заметил: Обоярова смотрела на него так, точно он тащил не банальную затычку из обычного горлышка, а совершал нечто удивительное, непосильное никакому другому мужчине. Пробка вышла легко, и Андрей Львович, гордясь собой, хотел разлить вино в бокалы, но Наталья Павловна с нежным значением остановила его руку.
– Нет-нет, не спешите! Спешить не надо ни в чем! Пусть вино пока подышит…
Они встретились взглядами: глаза бывшей пионерки горели радостной дерзостью женщины, которая, решившись, теперь с веселой бдительностью естествоиспытателя наблюдает, как поведет себя соискатель – обычно или по-особенному? Кокотов понял, надо стать особенным, и спросил значительно:
– А почему «гаражное»?
– Потому что его делают такими маленькими партиями, что их можно хранить в гараже. Всего триста – пятьсот бутылок. Это авторское вино, понимаете? Как книга…
– Еще бы! – кивнул писатель.
– А еще гаражное вино очень похоже на настоящую любовь.