Покатый на встречу согласился…
«Тебе забили стрелку!» – я даже захлопала в ладоши.
– Вы были уже на «ты»? – загрустил Кокотов.
– Что? Ах, вот вы о чем? Не волнуйтесь, мой ревнивец, к тому времени мы только целовались. Моя мама всегда говорила: поцелуй, и не сразу, – это максимум того, что порядочная женщина может дать мужчине до брака. Если же она не собирается замуж, можно давать всё и сразу.
– Понятно! – вздохнул писатель.
– И что ты хочешь предложить Покатому взамен? – спросила я.
– Не знаю… Может, написать ему диссертацию?
– Бандиту?
– А что? Недавно мы защитили парня, отсидевшего восемь лет за валюту. Теперь он в Верховном Совете.
– А если Покатый откажется?
– Тогда даже не знаю…
– Я знаю! Возьми меня с собой на стрелку!
– Зачем?! – в один голос воскликнули Кокотов и Лапузин.
– Андрюша, вы забыли: я же шпионка по призванию! Мата Хари. А тут такой роскошный случай!
– Ты с ума сошла! – не захотел меня слушать Федя.
– Что ты предлагаешь? Хочешь преподавать физкультуру в Нью-Кентервиле, штат Мичиган?
– А если твоя мама узнает?
– Не узнает.
– Это же бандиты!
– Бандиты тоже мужчины!
– Ты что задумала? – насторожился он.
– Скажешь Покатому, что я твоя жена. Понял?
– Удобно ли?
– Не переживай, тебя это ни к чему не обязывает. Когда толковище?
– Завтра в ресторане «Сетунь», в три часа.
– В два я буду готова.
– Лучше – в час.
– Нет. Мы должны немного опоздать.
На следующий день, заехав за мной в условленное время, Федя очень удивился: я надела лиловое, как у певицы областной филармонии, все в золотых блестках платье с сумасшедшим декольте. В этом наряде мама один-единственный раз вела новогодний «Огонек» и так понравилась зрителям-мужчинам, завалившим редакцию письмами, что больше ее в эфир не выпускали. Кроме того, на мне была бабушкина бархатная шляпка с вуалькой, на грудь я повесила нитку черных жемчужин – каждая величиной с лесной орех. Это ожерелье мне одолжила однокурсница, пять лет прожившая с мужем-дипломатом в Индии. А на пальце у меня сверкал старинный золотой перстень с трехкаратником чистейшей воды – его маме подарил второй муж, Леонид Савельевич, племянник начальника Ленинградского ОГПУ, которого расстреляли вместе с Ягодой. Перед арестом чекист успел зарыть ведерный самовар, под крышку набитый «ювелиркой», реквизированной у буржуазии и дворянства. Банк «Невский простор» знаете?
– Слышал.
– Банк в девяносто втором открыл сын Леонида Савельевича Миша, работавший до этого простым инженером. Улавливаете? Кроме того, я вылила на себя полсклянки «Шанели».
– Ты не слишком ли надушилась? – удивился Лапузин.
– Это не для тебя! – успокоила я.
Ресторан располагался в обычной «стекляшке», днем работавшей как столовая. Нас провели через склад в большой отдельный кабинет, обшитый подпаленной и отлакированной вагонкой. Помните этот предсмертный писк позднесоветского дизайна? Там сидел за обильным столом Покатый. На нем был кашемировый пиджак цвета спелой малины и черная шелковая рубашка апаш, а на открытой груди сквозь седеющие волосы мерцал золотой крест – такой большой, что отчетливо виднелись гвоздики, пробившие ладони и ступни Спасителя. По бокам стояли два крепких парня в черных водолазках. Когда мы вошли, бандит, ковыряя зубочисткой во рту, ласково угрожал кому-то по большому радиотелефону с длинной антенной. Так я впервые увидела мобильник. Выглядел Покатый как классический вор в законе из фильма «Петровка, 38»: низкий лоб, перебитый нос, золотые зубы… Мы с Лапузиным переглянулись: предлагать такому ученую степень просто смешно! Пообещав кого-то закатать в асфальт, он отдал одному телохранителю телефон, другому – зубочистку и нацелил на меня неподвижные акульи глазки.
– Степан Иванович, давайте все-таки еще раз обсудим сложившуюся ситуацию… – завел Федя приготовленную речь.
– Нет! – оборвал Покатый.
– Почему?
– Мне некогда.
Я молчала, мое лицо было скрыто бабушкиной вуалькой. Бандит шевельнул ноздрями, уловив ядреную «Шанель» и, разглядывая меня, заговорил о том, что «Вавилон» для него так себе – мелочь, что днями он покупает судоверфь, на очереди – урановый рудник и охотхозяйство в Завидове, рядом с резиденцией Ельцина. В общем, погнал понты. Сказал, что встретиться с нами согласился лишь из уважения к науке, так как чалился вместе с великим химиком, умевшим добывать чистый кокаин из чего угодно – хоть из зубного порошка.