Вот так, стуча питбулем о встречные деревья, автомобили, мусорные баки, углы домов, кавказец умчался в ночь. И долго еще окрестные жители вспоминали о странном двуедином монстре, который, дико воя, пронесся по микрорайону, оставляя кровавый след и сметая все на своем пути. Больше их никто никогда не видел…
Анатолий и Василий с ненавистью посмотрели друг другу в глаза и разошлись. Говорят, один растит теперь в ванной амазонского крокодила, а другой вместе с женой откармливает на балконе юного варана.
Армагеддон впереди!
Былинник
Из истории урюковых революций
– Мой друг Жора Алконосов, – начал свой рассказ Кокотов, – зарабатывал на жизнь тем, что писал актуальный эпос для лимитрофов. Так в науке называются вновь образованные государства.
– Спасибо, коллега, объяснили! – усмехнулся Жарынин. – Ежу понятно! На республики Советского Союза суверенитет свалился внезапно и безвозмездно. Это, знаете, как в уличной лотерее выиграть экскаватор. Ты стоишь, чешешь затылок, а тебе настоятельно советуют: «Срочно забирайте, а то передумаем!»
– Правильно! Нужно строить независимое государство, а ничего нет – ни органов власти, ни законов, ни актуального эпоса…
– Постойте, как это нет эпоса?! Легенды-то у всех есть! В крайнем случае сказки…
– А я, Дмитрий Антонович, говорю об актуальном эпосе! Обычный эпос есть почти у всех. Но с кем сражались легендарные герои? С драконами, джиннами, дэвами, змиями, циклопами, чудами-юдами…
– Чуды-юды, чтоб вы знали, – это отголоски Хазарского каганата, где правили евреи… – подсказал режиссер.
– Возможно. Но для нового государства нужен конкретный, объединяющий нацию эпический враг, гадивший народу на протяжении всей истории! И желательно – не евреи. Тут-то их и выручал Жора. За приличное вознаграждение, обложившись мифологическими словарями, монографиями, сборниками сказок народов мира, он в ударные сроки лепил белым стихом долгожданный актуальный эпос.
– Да он былинник, ваш Жора!
– Скорее, ашуг. Потом свежий эпос скоренько переводили на национальный язык, записывали на овечьей шкуре, которую долго топтали ногами и прятали где-нибудь в кишлаке под кучей кизячных лепешек. Вскоре мимо этого кишлака случайно проезжала этнографическая экспедиция… Ну и… сами понимаете…
Алконосов зарабатывал большие деньги, ужинал в дорогих ресторанах, летал на экзотические курорты, менял женщин как сорочки, едва надев. Погубила его, разумеется, жадность. Как-то сразу два молоденьких независимых государства, желая вступить в популярный военно-политический блок, озаботились актуальным национальным эпосом и обратились за помощью к Жоре. Московский ашуг радостно схватил оба заказа, но, будучи человеком запивающим, сил не рассчитал и к оговоренным торжественным датам, Дням независимости, не поспел, сочинив только один эпос. Как быть? Не возвращать же, в самом деле, аванс! К тому же нельзя огорчать юные, легко ранимые суверенитеты в канун торжеств. И Алконосов, поразмышляв, решил по-соломоновски, рассуждая так: все эпические герои восходят к общечеловеческим архетипам, оба лимитрофа еще полвека назад были частями одной союзной республики, ничего страшного не случится, если у двух братских народов окажутся похожие в чем-то эпосы. Правда, кое-какие различия автор все же внести успел. Например, в первой поэме национальный герой Алтын-батыр бьется за свободу с кровожадными северными урус-дэвами, а во второй Тенге-багатур отстаивает независимость своего народа в схватках с ненасытными северными шурави-шайтанами. Любимую девушку одного зовут Зухра, а другого – Хузра. Ну и так далее…
Жора в срок сдал заказчикам готовые тексты, слупил сразу два гонорара, купил новую машину, разошелся с солисткой группы «Светящиеся» и собрался лететь на Кубу в обществе знаменитой теннисистки, которая при подаче мяча всегда вскрикивала, будто от внезапного оргазма. И тут случилось страшное! Президент одной молодой республики, выпускник МГУ, бывший секретарь обкома КПСС и прямой потомок Тимура-завоевателя, пригласил на юбилейные торжества главу другого начинающего государства, питомца МГИМО, бывшего референта ЦК КПСС и прямого потомка Чингисхана. И вот Чингизид, сидя в украшенном цветами оперном театре и храня на лице ничего не значащую восточную улыбку, рассеянно слушал праздничную кантату по мотивам алконосовского эпоса.